на главную
содержание
  
предисловие
   
часть 1  -  глава 1
   
часть 1  -  глава 2
 
часть 1  -  глава 3
 
часть 2  -  глава 1
 
часть 2  -  глава 2
 
часть 2  -  глава 3
 
часть 2  -  глава 4
 
часть 3  -  глава 1
 
часть 3  -  глава 2
 
часть 3  -  глава 3
  
часть 3  -  глава 4
  
часть 3  -  глава 5

часть 4  -  глава 1
 
часть 4  -  глава 2
 
часть 4  -  глава 3
 
часть 4  -  глава 4
 
часть 5  -  глава 1
 

   
омар хайям лучшее:
 
хайям омар о жизни

хайям омар о любви

хайям омар  о вине

хайям омар счастье

хайям омар  о мире

хайям омар о людях

хайям омар  о боге

хайям  смысл жизни
 
хайям мудрости жизни
 
омар хайям и любовь
омар хайям и власть
омар хайям и дураки
  
рубаи   100
рубаи   200
рубаи   300
рубаи   400
рубаи   500
  
рубаи   600
рубаи   700
рубаи   800
рубаи   900
рубаи  1000
   

Гарольд Лэмб: Омар Хайям: часть 3 - Тропа Камней-паломников в горах Курдов на дороге в Хорасан

 
Часть третья
Глава 4
Тропа Камней-паломников в горах Курдов на дороге в Хорасан

Звон верблюжьих колокольчиков резким металлическим звуком отдавался в ушах. Косматый пони трусцой бежал под ним, и Омар дремал, покачиваясь в седле. Жар, идущий от поверхности земли, обдавал его, словно живое существо.

Ночью, когда Омар не мог уснуть, он пил вино Акроеноса и разговаривал с погонщиками верблюдов, которые кротко отвечали ему, считая его помутившимся в рассудке. Когда слова пропадали и образ Ясми, лежавшей в своем саване под землей где-то далеко на речном берегу, всплывал перед его взором, во всем теле опять поднимался жар. Он отыскивал кувшин с вином и отпивал из него понемногу все время, пока звезды совершали свой путь по небу.

– Он ослаб, – сказал Джафарак купцу Акроеносу.

– Лучше пить, – спокойно отвечал Акроенос, – чем испытывать жажду.

– Но что же будет завтра и в следующие дни, которые наступят?

– Когда наступят, тогда и посмотрим.

Услышав их разговор, Омар приподнялся на своем ложе и взглянул на говоривших:

– Если бы не существовало ни вчера, ни завтра, насколько легко стало бы жить. – Он опять погрузился в свои мысли. – Если бы мы могли не поднимать полог забвения над вчерашним днем и если бы мы никогда не отдергивали занавес с того, что должно произойти! Если бы сегодня никогда не перетекало ни во что иное!

– Мир с тобой, – пробормотал Джафарак. – Да пребудет с тобой мир.

Они поднимались все выше от пустыни в красные ущелья, где обитали курды, вверх по древней дороге, которую отполировали ноги паломников. Однажды к вечеру купцы из каравана остановились около груды серых камней, в половину человеческого роста.

На некоторых из этих камней сохранились отпечатки человеческих лиц, у всех камней от перекатывания закруглились края. Купцы спешились и направились к ним. Подталкивая или волоча камни, люди оттащили их на небольшое расстояние вниз по дороге.

– Эх, – сказал Акроенос, – это они помогают камням добраться до Мекки. Ибо это суть камни-паломники, которые спустились с гор. Каждый мусульманин помогает им в их паломничестве. Помню, когда я был еще мальчиком, они стояли на рынке крепости Ширин.

Джафарак пошел посмотреть на большие камни. В них не было ничего необычного. Тем не менее они выглядели странно, эти огромные камни, терпеливо стоявшие на ребрах вдоль дороги. Ему стало интересно, сколько времени потребуется еще им, чтобы добраться до Багдада, и сумеют ли они когда-либо пересечь пустыню и отыскать свою дорогу к Мекке. Но тем вечером купцы молились громко и долго, а те, кто совершал большое паломничество, выставляли напоказ талисманы, которые носили, чтобы оберечь себя от ножей и стрел грабителей.

Ибо в этих холмах курды спускались со своих стоянок и совершали набеги на караваны верблюдов.

Когда ночь прошла без происшествий, купцы воздали благодарность Аллаху и снова еще немного подтолкнули камни-паломники. Затем они потребовали, чтобы тот, у кого имелось вино в бурдюках, навьюченных на верблюдов, держался позади караванной процессии в тот день.

– Пускай он скроется с наших глаз, и чтобы мы его не слышали, ибо его торговля – дело проклятое и навлечет на нас беду. Пусть он следует за нами лишь тогда, когда осядет наша пыль.

В своем рвении они разыскали и Акроеноса.

– Ты – грек, неверный. Оставайся и иди вместе с торговцем вином.

– Но сегодня на дороге нам всем грозит опасность, – возразил седовласый Акроенос, – и, если мы останемся вдвоем позади каравана, на нас могут напасть, отобрать лошадей и убить. К тому же я – армянин, а не грек.

– Все одно. Уо-алла, разве у тебя совсем нет совести, ты, поедатель свинины?! Хочешь навлечь беду на всех нас?

Акроенос не стал больше спорить и пошел прочь, поскольку купцы из Багдада были вооружены и имели свою стражу. Когда они взобрались на коней и вереницы верблюдов тронулись в путь, Омар остался сидеть на одном из камней-паломников, рядом со своим пони.

– Идем, ходжа Омар, – позвали его с собой купцы.

– Нет, вы отправляетесь в путь без вина. Я так не хочу.

– Какая глупость, – добавил Джафарак, – тащиться позади каравана. Выходит, это самое место для дурака. Езжайте, вы, выполнившие паломничество!

Торговец вином, болезненный человек, постоянно и много жаловавшийся, даже не возражал, когда караван оставил его. Он приказал своим людям подождать, пока караванный поезд не скроется из виду.

– Все, чему суждено случиться в этот день, уже предопределено и записано, – понуро сказал он, – а если записано, то случится непременно. Значит, такова моя доля, раз я останусь вместе с дураком, пьяницей и армянином.

Когда последний из большого каравана исчез у входа в ущелье, винный торговец поднял верблюдов, его слуги взялись за посохи, а Джафарак взобрался на своего осла. Они медленно продвигались по тропе под ослепительно ярким солнцем.

В тот момент, когда они продвигались по серпантину к вершине, погонщики верблюдов остановили животных.

– Слушайте! – воскликнули они.

Эхо грохочущих копыт заполнило глубокую лощину. Где-то кричали люди, и винный торговец запричитал, что теперь курды придут и убьют их.

– Давайте спрячем животных, – предложил Акроенос. – Нам не удастся спастись бегством.

– Никто, – простонал торговец, – не может избежать своей судьбы.

Погонщики, о чем-то с испугом переговариваясь приглушенными голосами, заставили груженых верблюдов спуститься в небольшой овражек, выше по высохшему руслу весеннего потока с гор. Всадники укрылись позади зарослей тамариска.

На линии горизонта, выше их, они наблюдали всадников с копьями, скачущих рысью. Крики раздавались где-то совсем рядом, до путников доносилось шуршание ссыпающегося гравия и слышался грохот огромных падающих вниз камней.

– Воистину, – прошептал Джафарак, – эти горы дали жизнь людям.

Казалось, курды уже окружили их и ликовали от предвкушения добычи. Акроенос пожал плечами и спокойно ждал, пока не наступит тишина.

– Они не заметили нас! – вскричал шут.

Тишина стояла уже второй час, когда торговец вином согласился вернуться на тропу. Очевидно, курды ушли.

Но на первом же повороте они с ужасом осадили лошадей. Перед ними на ровной площадке лежали остатки главного каравана. Разбросанные веревки, мешки и разодранные тюки. Все животные купцов из Багдада, если не считать хромого осла и нескольких собак, исчезли, так же, впрочем, как и сами купцы. Горстка погонщиков верблюдов печально сидела среди всего этого разгрома. Это было все, что осталось.

Ни оружия, ни вооруженной охраны, все словно растворилось в воздухе.

Акроенос, который пережил не один набег этого горного племени, горестно покачал головой.

– Эх, – сказал он, – курды напали на наших братьев из Багдада и ограбили караван. Подобно подбитой птице, его утащили, и он по дороге терял свои перья. Возможно, кому-то из наших друзей удалось убежать благодаря резвости их лошадей, но остальных увели ради выкупа. Мы с вами слышали, как курды забирали их. Эй, да и охрана не смогла сослужить им хорошую службу, теперь и сторожа стали рабами курдов.

Во время набега армянин потерял ценный тюк с тканями, но, по крайней мере, он остался на свободе.

– Воистину, – произнес винный торговец, вздохнув, – все было предопределено и записано.

Но Омар весело смеялся:

– У нас есть вино. Что такого ценного потеряли эти купцы? Все их потери не стоят и половины нашего сокровища, которое везем мы!

С оставшимися в живых и собаками, бредущими сзади, они спешили пересечь нагорье. Опасаясь курдов, которые могли погнаться за ними, они не разбили лагерь этой ночью. Под кривой турецкой саблей утомленной старой луны люди упорно карабкались по горным уступам, и Джафарак признался Акроеносу, что они напоминают ему мертвецов, ищущих свои могилы.

– И все же наш Палаточник доволен этой ветреной пустошью, – добавил он.

– Скажи мне, – попросил армянин, – одну вещь. Ты как-то сказал, будто три года назад ты искал его в его доме, чтобы передать ему известие об этой девочке, Ясми. Однако Омар утверждает, что он ничего не слышал ни о тебе, ни о ней, пока не встретил тебя среди дервишей в Алеппо.

– Аллах свидетель, я искал его в «Обители звезд», ты правильно говоришь. Его тогда там не было. Я оставил ему знак и записку.

– Но кажется, он не получал никакого сообщения от тебя. Как это так? Иди и расскажи ему все.

– Нет, он все время думает о Ясми, и я боюсь.

– Боишься? Но чего? Ну же, иди к нему! – Акроенос подстегнул пони и потащил за повод осла, на котором ехал шут, пока они не оказались подле Омара.

– Джафарак говорит, – заявил он, – что три года назад он оставил тебе знак от Ясми и известие о ней в твоем доме. Ты об этом забыл?

Омар осадил лошадь и посмотрел на них.

– Меня мучил вопрос, господин, – вскричал Джафарак, – почему ты не поторопился послать за ней или не стал искать ее! Почему ты тянул с этим месяц за месяцем?

– Какой был знак? Какое послание?

– Серебряный браслет, украшенный бирюзой. Я рассказал о болезни Ясми и о том, как ее везли на запад, в Алеппо.

Омар ясно представил тот день, когда он закрепил тот браслет на запястье Ясми, и его руки судорожно сжали поводья.

– Я ничего не знал. С кем ты говорил? Со слугой? С ходжой Мей'муном?

Джафарак покачал головой:

– Это был тучный человек; он носил тюрбан из лазурного шелка. Маленький человек, с голосом, подобным колокольчику. Он спросил меня, неужели так сильно больна Ясми, и я подтвердил ему это, сказал, Аллах керим, что она совсем чахнет…

– Замолчи! – Омар опустил голову. – Значит, Тутуш мне солгал! Это был Тутуш. И он лгал.

Он замолчал и больше ничего не говорил. Джафарак отъехал от Омара, а когда их нельзя было услышать, обратился к армянину:

– Ну и каков в этом толк? Какую выгоду приобрел ты, господин? Теперь он стал совсем как те, кто обречен на кровную месть.

– Толку в этом больше, чем в нескольких груженных тканями верблюдах.

Акроенос улыбнулся, но он не стал бы объяснять смысл сказанных слов, и Джафарак напрасно гадал, зачем этому купцу понадобилось направлять кинжал Омара на Тутуша, главу шпионов Низама.
 

* * *
Вы читали главу из книги Гарольда Лэмба - "Омар Хайям. Гений, поэт, ученый".
Это большое художественное жизнеописание Омара Хайяма – персидского философа, ученого, государственного деятеля и поэта, обессмертившего свое имя и время, в котором жил, в своих непревзойденных стихах. Будучи астрологом при дворе Мелик-хана, Омар Хайям успевал заниматься астрономией, алгеброй, геометрией и сочинением своих удивительных четверостиший (рубаи), в которых философская глубина уживалась с иронией и лиричностью. Каким же был этот человек - Омар Хайям? В каком мире он жил? Какие люди его окружали? Отвечая на эти вопросы в своей книге, Гарольд Лэмб воссоздает атмосферу средневекового Востока, где прекрасное и страшное слито воедино.

Спасибо за чтение.

.......................................
© Copyright: Гарольд Лэмб - Омар Хайям 

 


 

   

 
  Читать текст книги: Гарольда Лэмба - "Омар Хайям. Гений, поэт, ученый".