Роберт Бернс: о жизни и природе: стихи и песни

   
Роберт Бёрнс: в переводе Самуила Маршака:
 
Невеста с приданым

 Я пью за невесту с приданым,
Я пью за невесту с приданым,
Я пью за невесту с приданым,
С горой золотых для меня!

Долой красоты колдовское заклятье!
Не тоненький стан заключу я в объятья, –
Нужна необъятная мне красота:
Хорошая ферма и много скота.

Красивый цветок обольстит и обманет,
Чем раньше цветет, тем скорее увянет,
А белые волны пасущихся стад
 И прибыль приносят, и радуют взгляд.

Любовь нам порою сулит наслажденье,
А вслед за победой идет охлажденье.
Но будят в душе неизменный восторг
 Кружки, на которых оттиснут Георг.
   
Пастух

 Брела я вечером пешком
 И повстречалась с пареньком.
Меня укутал он платком,
Назвал своею милой.

Гнал он коз
 Под откос.
Где лиловый вереск рос,
Где ручей прохладу нес, –
Стадо гнал мой милый.

– Пойдем по берегу со мной.
Там листья шепчутся с волной.
В шатер орешника сквозной
 Луна глядит украдкой.

– Благодарю за твой привет,
Но у меня охоты нет
 Платить слезами долгих лет
 За этот вечер краткий!

– Нет, будешь ты ходить в шелках,
В нарядных, легких башмачках.
Тебя я буду на руках
 Носить, когда устанешь.

– Ну, если так, тогда пойдем
 С тобой по берегу вдвоем,
И я надеюсь, что потом
 Меня ты не обманешь.

Но он ответил мне: – Пока
 Растет трава, течет река
 И ветер гонит облака,
Моей ты будешь милой!

Гнал он коз
 Под откос.
Где лиловый вереск рос,
Где ручей прохладу нес, –
Стадо гнал мой милый.

К Тибби

 О Тибби, ты была горда
 И важный свой поклон
 Тем не дарила никогда,
Кто в бедности рожден.

Вчера же, встретившись со мной,
Ты чуть кивнула головой.
Но мне на черта нужен твой
 Презрительный поклон!

Ты думала наверняка
 Пленить мгновенно бедняка,
Прельщая звоном кошелька…
На что мне этот звон!

Пускай меня гнетет нужда,
Но я сгорел бы со стыда,
Когда тобой, что так горда,
Я был бы побежден.

Как ни остер будь паренек,
Ты думаешь, – какой в нем прок,
Коль желтой грязью кошелек
 Набить не может он!

Зато тебе по нраву тот,
Кто состоятельным слывет,
Хотя и вежлив он, как скот,
И столько же умен.

Скажу я прямо, не греша,
Что ты не стоишь ни гроша,
А тем достатком хороша,
Что дома припасен.

С одной я девушкой знаком.
Ее и в платьице простом
 Я не отдам за весь твой дом,
Сули хоть миллион!

Свадьба в городке Мохлин

 Когда был месяцев семи
 Год восемьдесят пятый
 И ливни спорили с людьми
 За урожай несжатый, –

В то время мистер Так и Так
 Отправился к невесте,
Чтобы отпраздновать свой брак
 С ней и с деньгами тестя
 В столь мокрый день.

Чуть солнце глянуло с небес
 Сквозь полосу тумана,
Проснулась Нэлл, вскочила Бэсс,
Хоть было очень рано.

Утюг шипит, комод скрипит,
Мелькает ворох кружев…
Но Муза скромность оскорбит,
Их тайны обнаружив
 В столь важный день.

Но вот – природе вопреки –
Стянули их корсеты,
И очень длинные чулки
 На ножки их надеты.

Осталось – это не секрет –
Им застегнуть подвязки.
А впрочем, и такой предмет
 Не подлежит огласке
 В столь строгий день.

Шелка упругие, шурша,
Едва дают дышать им.
И все же могут, не греша,
Они гордиться платьем.

Легко их в талии сломать,
Шумят их шлейфы сзади.
Что Ева-мать могла б сказать,
На пышный зад их глядя
 В воскресный день?

Вот в куртке праздничной, с хлыстом
"Гей-го!" – подъехал Санди.
И Нэлл и Бэсс покинуть дом
 Спешат, как по команде.

А вот Джон Трот – лихой старик.
Толст, как судья наш местный,
Он маслит, пудрит свой парик –
Да и сюртук воскресный
 В столь славный день…

* * *
Весной ко мне сватался парень один.
Твердил он: – Безмерно люблю, мол. –
А я говорю: – Ненавижу мужчин! –
И впрямь ненавижу, он думал…
Вот дурень, что так он подумал!

Сказал он, что ранен огнем моих глаз,
Что смерть его силы подточит.
А я говорю: пусть умрет хоть сейчас,
Умрет, за кого только хочет,
За Джинни умрет, если хочет.

Усадьбу, где полный хозяин он сам,
И свадьбу – хоть завтра – сулил он.
Но думаю: виду ему не подам,
Что дурочку сразу прельстил он,
Усадьбой и свадьбой прельстил он.

И что бы вы думали? Вдруг он исчез.
А вскоре нашел он дорожку
 К моей же сестрице двоюродной – Бэсс.
Терпеть не могу эту кошку,
Глухую, поджарую кошку!

Хоть зла я была, но пошла погулять
 В Дальгарнок – там день был базарный.
И вдруг предо мною явился опять,
Как призрак, дружок мой коварный,
Все тот же мой парень коварный.

Ответив негодному легким кивком,
Пройти поспешила я мимо.
Но он, ошалев, словно был под хмельком.
Назвал меня милой, любимой,
Своей дорогой и любимой.

А я, между прочим, вопрос задала,
Глуха ли, как прежде, сестрица
 И где по ноге она обувь нашла…
О боже, как стал он браниться,
Как яростно стал он браниться!

Молил он скорее венчаться пойти,
А то он погибнет напрасно.
И я, чтоб от гибели парня спасти,
Сказала в ответ: – Я согласна.
Хоть завтра венчаться согласна!

Кузнецу

 Устал в полете конь Пегас,
Скакун крылатый Феба,
И должен был на краткий час
 Сойти на землю с неба.

Крылатый конь – плохой ходок!
Скользя по мерзлым склонам,
Он захромал и сбился с ног
 Под богом Аполлоном.

Пришлось наезднику сойти
 И жеребца хромого
 К Вулкану в кузницу вести,
Чтоб заказать подковы.

Колпак и куртку снял кузнец,
Работая до пота.
И заплатил ему певец
 Сонетом за работу.

Вулкан сегодняшнего дня,
Твой труд ценю я выше.
Не подкуешь ли мне коня
 За пять четверостиший?
  
Ода шотландскому пудингу "Хаггис"

В тебе я славлю командира
 Всех пудингов горячих мира, –
Могучий Хаггис, полный жира
 И требухи.
Строчу, пока мне служит лира,
Тебе стихи.

Дородный, плотный, крутобокий,
Ты высишься, как холм далекий,
А под тобой поднос широкий
 Чуть не трещит.
Но как твои ласкают соки
 Наш аппетит!

С полей вернувшись, землеробы,
Сойдясь вокруг твоей особы,
Тебя проворно режут, чтобы
 Весь жар и пыл
 Твоей дымящейся утробы
 На миг не стыл.

Теперь доносится до слуха
 Стук ложек, звякающих глухо.
Когда ж плотнее станет брюхо,
Чем барабан,
Старик, молясь, гудит, как муха,
От пищи пьян.

Кто обожает стол французский –
Рагу и всякие закуски
(Хотя от этакой нагрузки
 И свиньям вред),
С презреньем щурит глаз свой узкий
 На наш обед.

Но – бедный шут! – от пищи жалкой
 Его нога не толще палки,
А вместо мускулов – мочалки,
Кулак – орех.
В бою, в горячей перепалке
 Он сзади всех.

А тот, кому ты служишь пищей,
Согнет подкову в кулачище.
Когда ж в такой руке засвищет
 Стальной клинок, –
Врага уносят на кладбище
 Без рук, без ног.

Молю я Промысел небесный:
И в будний день, и в день воскресный
 Нам не давай похлебки пресной,
Яви нам благость
 И ниспошли родной, чудесный,
Горячий Хаггис!

Овсянка

 Раз – овсянка,
Два – овсянка
 И овсянка в третий раз.
А на лишнюю овсянку
 Где мне взять крупы для вас?

Одиноким, неженатым
 Не житье, а сущий рай.
А женился, так ребятам
 Трижды в день овсянки дай.

Век живет со мной забота.
Не могу ее прогнать.
Чуть запрешь за ней ворота,
Тут как тут она опять.

Раз – овсянка,
Два – овсянка
 И овсянка в третий раз.
А на лишнюю овсянку
 Где мне взять крупы для вас?

Послание Гамильтону
По поводу рождения у поэта близнецов

 Рубцами хвалится боец –
Печатью молодечества.
Хвалу войне поет певец –
Проклятью человечества.

Велик не тот, кто сотню душ
 Безвинных уничтожит.
Достоин чести скромный муж,
Что род людской умножит.

– Даны вам щедрые дары, –
Сказала нам природа, –
Но будьте столь же вы щедры
 И множьтесь год от года.

Волью я в кровь струю огня,
Чтоб дружною четою
 Вовеки жили у меня
 Отвага с красотою!
 ________

Творец нехитрых этих строф
 Был некий бард беспечный.
Он пел среди родных лугов
 От радости сердечной.

В него влила природа-мать
 Огня большую долю,
И не дерзал он нарушать
 Родительницы волю.

Начертанный природой путь
 Безропотно прошел он.
Нашел он родственную грудь,
Любви безмерной полон.

Он цвет любви берег весной
 От яда и от града,
И щедрый урожай двойной
 Поэту стал наградой.

Был в сентябре вознагражден
 Он за любовь и верность.
Ему подругой был рожден
 Наследник – новый Бернс,

Чтоб нашу родину певец
 Грядущих поколений
 Воспел достойней, чем отец, –
Звучней и вдохновенней.
 ________

О гений мира и любви,
Тебя мы призываем:
Шотландский край благослови
 Обильным урожаем.

Пусть крепнет древний наш народ
 И славится по праву,
И Бернсов род из года в год
 Поет народу славу!

Песня раба-негра

 В милом знойном Сенегале
 В плен враги меня забрали
 И отправили сюда – за море синее.
И тоскую я вдали
 От родной моей земли
 На плантациях Виргинии – гинии.

На моем родимом юге
 Не бывает зимней вьюги,
Ни морозов, ни снегов, ни инея.
Там шумят потоки вод
 И цветы цветут весь год,
Неизвестные Виргинии – гинии.

Под ударами бича,
Иго рабское влача,
Провожу я дни в печали и унынии.
Горько вспомнить мне друзей
 Вольной юности моей
 На плантациях Виргинии – гинии!

 * * *
Зачем терпеть в расцвете сил
 Ярмо порабощенья?
К оружью, братья! Наступил
 Великий час отмщенья.

Твердят: безгрешны короли,
А руки их кровавы.
Мы сами троны возвели.
Тряхнуть их – наше право!

Девизом каждый патриот
 Смерть иль свободу изберет.

Пусть примет мученика чин
 Епископ, саном гордый.
Для пэров хватит гильотин,
Для вас – подвязок, лорды.

Давно нас деспоты гнетут,
А судьи – их орудье.
Но и над вами будет суд,
Неправедные судьи.

Еще сегодня ваш денек.
Зато и наш не так далек!

Пусть золотой наступит век,
Былое в бездну канет,
И человеку человек
 Навеки братом станет.

И нам покажет молодежь,
Достойная свободы,
Что человек везде хорош, –
Таков он от природы.

Мы всех зовем на братский пир,
И первый тост: – Свобода. Мир.

 * * *
Якобиты на словах,
Вам пою, вам пою.
Якобиты на словах,
Вам пою.
Якобиты на словах,
Обличу я вас в грехах
 И ученье ваше в прах
 Разобью.

Что есть правда? Что есть ложь?
Где закон? Где закон?
Что есть правда? Что есть ложь?
Где закон?
Что есть правда? Что есть ложь?
Длинный меч ли изберешь
 Иль короткий вырвешь нож
 Из ножон?

Героической борьбой
 Что назвать? Что назвать?
Героической борьбой
 Что назвать?
Героической борьбой
 Звать ли распри и разбой,
Где в отца готов любой
 Нож вогнать?

Хватит происков, ей-ей!
В этот век, в этот век.
Хватит происков, ей-ей,
В этот век.
Хватит происков, ей-ей.
Без непрошеных друзей
 Пусть идет к судьбе своей
 Человек!

 Отрывок

 Прощай, синева, и листва, и трава,
И солнце над краем земли,
И милые дружбы, и узы родства.
Спой жизненный путь мы прошли.

Кто волею слаб, кто судьбы своей раб,
Трепещет, почуяв конец.
Но гибели час, неизбежный для нас,
Но страшен для гордых сердец.

Горец

 Мой горец – парень удалой,
Широкоплеч, высок, силен.
Но не вернется он домой –
Он на изгнанье осужден.

Как мне его вернуть?
О, как его вернуть?
Я все бы горы отдала,
Чтоб горца вновь домой вернуть!

Соседи мирно спят в домах,
А я брожу в тиши ночной.
Сажусь и плачу я впотьмах
 О том, что нет его со мной.

Ах, знаю, знаю я, кого
 Повесить надо на сосне,
Чтоб горца – друга моего –
Вернуть горам, лесам и мне!
 
О чествовании памяти поэта Томсона

 Ты спишь в безвременной могиле,
Но, кажется, глядишь с усмешкой на устах
 На тех, что голодом вчера тебя морили,
А нынче лаврами твой увенчали прах.

Надпись на алтаре независимости

 Кто независим, прям и горд,
В борьбе решителен и тверд,
Кому равно претит судьба
 Рабовладельца и раба,
Кому строжайший приговор –
Своей же совести укор,
Тому, чья сила – правота,
Открой, алтарь, свои врата!

Надпись алмазом на оконном стекле в таверне

 Не хвастайся, дряхлый рассудок людской.
Безумству – любовь и почет.
Сулишь ты, рассудок, уют и покой.
Безумство восторг нам дает!

О песне дрозда, которую поэт услышал в день своего рождения – на рассвете 25 января

 Пой, милый дрозд, в глухой морозной мгле.
Пой, добрый друг, среди нагих ветвей.
Смотри: зима от песенки твоей
 Разгладила морщины на челе.

Так в одинокой бедности, впотьмах
 Найдешь беспечной радости приют,
Она легко встречает бег минут, –
Несут они надежду или страх.

Благодарю тебя, создатель дня,
Седых полей позолотивший гладь.
Ты, золота лишив, даришь меня
 Всем, что оно не в силах дать и взять.

Приди ж, дитя забот и нищеты.
Что бог пошлет, со мной разделишь ты!

Сова

 О птица ночи! Жалобу свою
 Ты изливаешь в полночь скорбным стоном

 Не оттого ль, что в северном краю
 Родится холод – смерть росткам зеленым?

Не оттого ль, что, облетев, листва
 Тебя лишит укромного навеса?
Иль зимних бурь страшишься ты, сова,
Ночной тоски безжизненного леса?

Твой стон летит в неслышащую тьму.
Всегда одна, зловеща и угрюма,
Ты не вверяешь в мире никому
 Своих тревог, своей бессонной думы.

Пой, плакальщица ночи! Для меня
 Твой грустный голос – тайная утеха.
В полночной тьме без звука и огня
 Твои стенанья продолжает эхо.

Неужто лик земли не так красив,
Когда природа плачет в час ненастья?
Бедней ли сердце, горе пережив,
И от участья меньше ль наше счастье?

Нет, одинокий стон из тишины
 Мне по сердцу, хоть он рожден тоскою.
Он не похож на голоса весны,
На летний щебет счастья и покоя.

Пусть днем не слышно песен из гнезда
 И самый день заметно стал короче,
Умолкла трель вечерняя дрозда, –
Ты в сумраке не спишь, певица ночи.

С высокой башни где-нибудь в глуши,
Где ты ютишься в тайном закоулке,
Где лес и стены древние в тиши
 На каждый звук рождают отклик гулкий, –

Твой хриплый голос для меня звучит,
Как трели соловья чете влюбленной.
Так ловит тот, кто всеми позабыт,
Унылый отзвук песни отдаленной…

Жалоба реки Бруар владельцу земель, по которым она протекает

I
О ты, кто не был никогда
 Глухим к мольбам и стонам!
К тебе смиренная вода
 Является с поклоном.

Во мне остался только ил.
Небесный зной жестокий
 Ручьи до дна пересушил,
Остановил потоки.

II
Живая быстрая форель
 В стремительном полете
 Обречена попасть на мель,
Барахтаться в болоте.

Увы, ничем я не могу
 Помочь своей форели.
Она лежит на берегу
 И дышит еле-еле…

III
Я пролила немало слез
 И пенилась от злости,
Когда какой-то бес принес
 Поэта Бернса в гости.

Он написал мне пару строк,
А сочинил бы оду,
Когда увидел бы у ног
 Бушующую воду!

IV
Давно ли я у грозных скал
 Бурлила и ревела,
И водопад мой бушевал,
Вскипая пеной белой.

В те дни была я глубока,
Гордилась буйной силой,
И молодежь издалека
 На берег приходила…

V
Прошу, припав к твоим ногам,
Во имя прежней славы
 Ты насади по берегам
 Кусты, деревья, травы.

Когда придешь под сень ветвей,
Плеснет, играя, рыба
 И благодарный соловей
 Тебе споет: спасибо!

VI
И жаворонок в вышине
 Зальется чистой трелью,
И отзовется в тишине
 Щегол своей свирелью.

И зазвенят у теплых гнезд,
Проснувшись спозаранку,
Малиновка и черный дрозд,
Скворец, и коноплянка.

VII
Они от бурь покров найдут
 В разросшихся дубравах.
И заяц-трус найдет приют
 В моих кустах и травах.

Пускай прохожего ольха
 Манит своей прохладой,
А дуб укроет пастуха
 От ливня и от града.

VIII
Ко мне влюбленные весной
 Придут на берег тайно
 И встретятся в тиши лесной
 Как будто бы случайно.

Оберегая их покой,
Росы роняя слезы,
Благоуханною рукой
 Прикроют их березы.

IX
И вновь придет ко мне поэт
 В часы, когда сквозь ветки
 На побережье лунный свет
 Свои начертит клетки.

По склонам тихо он сойдет,
По шахматным полянам
 Послушать гулкий рокот вод,
Окутанных туманом.

X
Пусть елки тянутся ко мне
 Своей зубчатой тенью
 И видят в ясной глубине
 Верхушек отраженье.

Пускай берез листва звенит
 На каменных утесах
 И мой боярышник хранит
 Певцов звонкоголосых.

XI
Пусть, как цветы, в краю родном
 Растут ребята наши,
Пусть будут крепче с каждым днем
 И с каждым часом краше!

Греми до самых дальних дней,
Веселый клич заздравный:
За сыновей и дочерей
 Моей отчизны славной!  

 * * *
Вы читали стихи Роберта Бёрнса (в переводе Маршака) - тексты онлайн. (содержание справа)
Короткие стихи о природе, любви и жизни - от Омара Хайяма, Бернса и других великих поэтов из коллекции стихов haiam.ru

.............
haiam.ru 

 


 
ГЛАВНАЯ
    
БЁРНС стихи  1
БЁРНС стихи  2
БЁРНС стихи  3
БЁРНС стихи  4
БЁРНС стихи  5
БЁРНС стихи  6
БЁРНС стихи  7
БЁРНС стихи  8
БЁРНС стихи  9
БЁРНС стихи 10
БЁРНС стихи 11
БЁРНС стихи 12
БЁРНС стихи 13
БЁРНС стихи 14
 
БЁРНС биография
 

 
Омар Хайям о жизни
Омар Хайям о любви
Омар Хайям о вине
Омар Хайям о счастье
Омар Хайям о женщинах
Мудрости жизни
 
о Мире  о Людях  о Боге
о Смысле жизни
о Смерти
Любовь  Власть   Дураки
Вино   Ад и Рай  Дружба
Свобода   Вопросы

  
рубаи 100   рубаи 200
рубаи 300   рубаи 400
рубаи 500

 
ВОСТОЧНЫЕ стихи 1
ВОСТОЧНЫЕ стихи 2
ВОСТОЧНЫЕ стихи о любви
НИЗАМИ поэма любви
ХАФИЗ стихи
АВИЦЕННА Ибн Сина
ХОККУ стихи   БАСЁ стихи
Японские стихи

   

 
  robert burns (стихи, текст, перевод) - haiam.ru.