Роберт Бернс: Джинни милой: стихи и песни

   
Роберт Бёрнс: в переводе Самуила Маршака:
 
Песенка

 Жила-была тетка под старою ивой,
Она джентльменам готовила пиво.
Скрогам.

У теткиной дочки была лихорадка.
Священник дрожал от того же припадка.
Раффам.

И тетка, желая прогнать лихорадку,
Обоих в одну уложила кроватку.
Скрогам.

Больного согрел лихорадочный пыл,
И жар у больной понемногу остыл.
Раффам.

 * * *
Что предо мной король Луи
 И Джордж с морскою силой!
Я предъявил права свои
 На сердце Джинни милой.

Я избран ею в короли.
Пускай же вьются флаги.
Все государи всей земли
 Передо мной – бродяги!
  
На берегу реки Эйр

 Спустился быстро мрак ночной,
Протяжен ветра дикий вой,
И тучи, полные дождя,
Несутся, цепью проходя.
Ушли охотники с болот,
И птицы над равниной вод
 Слетелись вновь. А я с тоской
 Брожу над Эйром, над рекой.

Оплакивает осень рожь,
Что полегла на нивах сплошь.
Полет зловещий ранних бурь
 Смутил осеннюю лазурь.
Как страшно слышать грозный шквал
 И ждать, что скоро пенный вал
 Умчит, всем чувствам вопреки,
Меня от Эйр – родной реки.

Не разъяренная волна
 В открытом море мне страшна,
Не смерть в бездонной глубине
 Или в неведомой стране.
Но должен я, отчизна-мать,
Те узы кровные порвать,
Что в сердце раненом моем
 Так прочно стянуты узлом.

И скоро будет далека
 Моя родимая страна,
Места, где дорог каждый след
 Любви и дружбы прежних лет.
Привет друзьям, врагам моим.
Любовь – одним и мир – другим.
Прощайте, травы, тростники
 Родимой Эйр – моей реки!

 * * *
У мамы тихо я росла
 И так боюсь людей чужих.
О сэр, с ума бы я сошла
 Наедине с одним из них!

Припев:
Я так мала, я так мала.
Еще так рано стать мне дамой,
И я бы, право, не могла
 На долгий срок расстаться с мамой.

Мне накануне рождества
 Ночной наряд купила мать,
Но я боюсь, что кружева
 Мне после свадьбы могут смять.

Побыть на свадьбе я не прочь,
Чтобы потом уйти домой.
Но так долга зимою ночь,
Что не пойду за вас зимой.

Вам лучше лета подождать,
Когда все яблони в цвету.
Вы приходите к нам опять,
Когда чуть-чуть я подрасту!

Поедешь ли в Индию, Мэри?

Поедешь ли в Индию, Мэри,
Покинув родимый кров?
Поедешь ли в Индию, Мэри,
По гребням гремящих валов?

Там зреют лимоны, маслины,
Растет ананас золотой.
Но что в этой Индии дальней
 Сравнится с твоей красотой?

Клянусь я, что буду я верен
 Тебе до последнего дня.
И если забуду я Мэри,
Пусть небо забудет меня.

И ты поклянись, моя Мэри,
Лилейную руку мне дай
 Пред тем, как от родины милой
 Умчусь я в неведомый край.

Любви нерушимая клятва
 Связала невидимо нас.
И если судьба нас разделит,
Будь проклят тот день и час!

Шерамурский бой

– Пришел ли ты пасти овец
 Со мной в тиши лесной, брат,
Иль с поля битвы ты беглец
 И видел страшный бой, брат?
– Бой Шерамурский был жесток.
Кровавый пенился поток,
Нам страх сердца сжимал в комок.
Такой был гром. И напролом
 В лохмотье клетчатом своем
 Шотландцы мчались в бой с врагом,
Что шел из трех краев, брат.

Мундиров ярко-красных рать
 Не стала наших ждать, брат.
Пустилась жать да напирать,
Стволы в лесу ломать, брат.
Аргайль великий вел солдат.
Оружья сталь слепила взгляд,
Круша людей за рядом ряд.
Враги неслись, как саранча,
Рубили, резали сплеча
 И тех топтали сгоряча,
Кто медлил умирать, брат.

Но парни в юбочках, плащах
 И клетчатых штанах, брат,
Сомкнули строй, посеяв страх
 Во вражеских рядах, брат.

Хоть силы вражьи велики,
Но задрожали их полки,
Когда послышалось: "В штыки!"
Когда клинок был обнажен
 Н с гневом вырван из ножон,
И дерзкий враг был поражен,
Бежал он впопыхах, брат.

Он показал такую рысь,
Какой не знал сам черт, брат.
Мы по пятам за ним гнались –
Сперва загнали в Форт, брат.
В Данблейне, поджимая хвост,
Он перебрался через мост
 И полетел, стремглав, как дрозд.
Но запер Стерлинг-городок
 Свои ворота на замок.
Любой солдат от страха взмок,
Хоть был недавно горд, брат…

* * *
Как мне не плакать день и ночь!
Мой друг-моряк умчался прочь,
Как мне унять тоску свою?
Он на морях с врагом в бою.
Лягу спать и встану вновь –
Он со мной – моя любовь.
Ночью сны, а мысли днем
 Все о нем, всегда о нем.

На волнах и далеко,
В безбрежном море – далеко.
Ночью сны, а мысли днем –
О нем, кто в море далеко.

Когда томлюсь я в летний зной
 И овцы сонные со мной, –
Подо мной дрожит земля.
То друг стреляет с корабля!
Пусть в бою его щадят
 Лихая пуля и снаряд.
Судьба, ты мне конец пошли,
А не тому, кто там – вдали.

Не тому, кто далеко,
В безбрежном море далеко.
Ночью сны, а мысли днем –
Лишь о нем, кто далеко.

А когда ложится тьма,
И за окном ревет зима,
И не глядит луна с небес,
И буря гнет угрюмый лес,
Я слышу волн морских прибой
 И обращаюсь к ним с мольбой:
О, пощадите корабли
 От милой родины вдали!

На морях и далеко,
В безбрежном море далеко.
Ночью сны, а мысли днем –
О нем, кто в море далеко.

 * * *
Оставьте романы!
В них только обманы.
Немало сердец уловил,
Поймав на крючок,
Что спрятан меж строк,
Безжалостный Роберт Моссгилл.

Сперва "Грандисон"
Развеял ваш сон,
А после "Том Джонс" возмутил
 Покой ваш девичий,
Чтоб стать вам добычей
 Таких молодцов, как Моссгилл.

 * * *
Мою ладонь твоей накрой,
Твоей накрой,
Твоей накрой
 И поклянись своей рукой,
Что будешь ты моя.

Я знал любви слепую власть,
И многих мук мне стоит страсть,
Но я любовь готов проклясть,
Пока ты не моя.

Мгновенный взор девичьих глаз
 Мне сердце покорял не раз,
Но полюбил я лишь сейчас,
Красавица моя.

Мою ладонь твоей накрой,
Твоей накрой,
Твоей накрой
 И поклянись своей рукой,
Что будешь ты моя!

 * * *
Наследница-дочь на охоте была,
Пеленок с собой она в лес не взяла,
А ночью ребенка в лесу родила
 И в свой завернула передник.

Передник был соткан из чистого льна,
Из белого, тонкого сшит полотна.
Так вот малыша завернула она
 В свой тонкий голландский передник.

В ту ночь пировал в своем замке старик.
Из бочки струилось вино, как родник.
И вдруг среди ночи послышался крик
 Того, кто завернут в передник.

– Какой там ребенок кричит во всю мочь
 На той половине, где спит моя дочь?
Его унесите немедленно прочь.
А ну, разверните передник.

– Да, это ребенок, а я его мать.
И, значит, он будет вас дедушкой звать.
Отец его будет ваш преданный зять,
А он – ваш достойный наследник.

– Да кто он такой – из дворян, из крестьян,
Тот дерзкий, что обнял твой девичий стан?
Кому только нужен крикун-мальчуган,
Завернутый в этот передник?

– Мой будущий муж в Эдинбурге живет.
Он первым из первых в столице слывет,
Он золотом шитый наряд мне пришлет,
Узнав, кто завернут в передник.

– Послушай-ка, дочка, твои терема
 И все мои башни, дворы и дома,
Амбары с мукой и с зерном закрома
 Получит мой внук и наследник,
Завернутый в этот передник!

 * * *
Когда деревья обнажил
 Своим дыханьем север,
Осенним вечером бродил
 Я над рекою Эйр.
Мне где-то встретился старик,
В пути он изнемог
 И головой седой поник
 Под бременем тревог.

Меня спросил он: – Пешеход,
Куда ты держишь путь?
Богатства власть тебя ведет
 Иль страсть волнует грудь?
А может, ты узнать успел
 Невзгоды бытия
 И горько на людской удел
 Ты сетуешь, как я?

Под солнцем, где простерлась гладь
 Лугов, степей, болот,
Везде на чопорную знать
 Работает народ.
Светил мне дважды сорок лет
 Усталый луч зимы,
Пока я понял, что на свет
 Для мук родились мы.

Покамест молод человек,
Он не щадит часов,
За мигом миг короткий век
 Растратить он готов.
Безумью предается он.
Страстям преграды нет,
Пока поймет он, что рожден
 Для горестей на свет.

Умчится молодость, как дым,
И те года пройдут,
Когда полезен ты другим
 И веришь сам в свой труд.
Нужда и старость – хуже нет
 На всей земле четы.
Тогда увидишь, что на свет
 Для мук родился ты.

 * * *
Мой Джоки – славный молодец.
Никто в окрестности у нас
 Так не зовет рожком овец,
Так не ведет девчонку в пляс.

Сказал он: нет синее глаз,
Нет стана тоньше моего.
О, как блажен короткий час,
Когда кругом нет никого.

Он целый день пасет овец
 В грозу и ливень, в снег и зной.
Я жду: когда же наконец
 Погонит стадо он домой!

И только вечером я с ним.
Меня в объятья заключив,
Клянется Джоки быть моим
 И быть со мной, покуда жив.

 * * *
Когда молодежь на траве среди луга
 Плясала под вечер Иванова дня,
Я вновь увидала неверного друга,
И рана открылась в душе у меня.

О скорби своей не скажу я ни слова.
Меня мой любимый успел разлюбить,
Но, может быть, в мире я встречу другого.
Не мог же он сердце навеки разбить.

До света мне слезы уснуть не давали,
Лились, будто ливень из туч грозовых.
Ах, горькие слезы, без вас бы едва ли,
Любовь пережив, я осталась в живых.

Пускай серебро его блеском пленило,
Неверного друга не стану винить.
Но, если мне сердце его изменило,
Мое не могло бы ему изменить.

Красавицы деревни Мохлин

 В деревне Мохлин есть на славу невесты,
Красавиц таких нелегко отыскать.
Их платья, походка, манеры и жесты
 Парижа и Лондона носят печать.

Мисс Миллар стройнее и тоньше, чем фея.
Мисс Маркланд мила, но умнее мисс Смит.
Мисс Бетти – румяна, мисс Мортон – с приданым,
Но всех их, конечно, Джин Армор затмит.

Мисс Феррьер

 Порвал поэт и драматург
 С язычницами узы.
Их в грош не ставит Эдинбург, –
Там есть живые музы.

Гомер прославил девять муз,
Но к черту суеверье!
Гораздо лучше девять мисс,
Прекрасных, как мисс Феррьер.

Вчера я был окутан мглой
 И шел в тоске, в печали.
Закрыл туман густой, сырой
 Передо много дали.

Мой дух в унынии погряз,
Барахтался в бессилье.
Но на углу я встретил вас
 Н снова поднял крылья.

Я вам стихи на память шлю,
Навеянные вами.
И небеса за вас молю
 И прозой и стихами!
 
 * * *
Веселый май одел пусты.
Раскрылись свежие цветы.
В лучах зари проснулась ты,
Прелестнейшая Хлоя.

Набросив плащ, надев чулки,
Ты вышла к берегу реки,
О как шаги твои легки,
Прекраснейшая Хлоя.

Ты, как утро, хороша,
Чудо-Хлоя, прелесть-Хлоя.
Шла ты лугом, не спеша,
Чудеснейшая Хлоя.

 * * *
Люблю один я городок,
А в нем люблю я дом один –
За то люблю я этот дом,
Что в нем живет малютка Джин.

Никто, никто узнать не мог,
Куда спешу я вновь и вновь.
Про это знает только бог
 И только ты, моя любовь.

Ты ждешь во мраке под листвой
 В полночный час, в урочный час.
Завидев нежный облик твой,
Люблю я больше во сто раз.

 ЭПИГРАММЫ

 К портрету духовного лица

 Нет, у него не лживый взгляд,
Его глаза не лгут.
Они правдиво говорят,
Что их владелец – плут.

Эпитафия бездушному дельцу

 Здесь Джон покоится в тиши.
Конечно, только тело…
Но, говорят, оно души
 И прежде не имело!

Поклоннику знати

 У него – герцогиня знакомая,
Пообедал он с графом на днях.
Но осталось собой насекомое,
Побывав в королевских кудрях.

Надпись на могиле школьного педанта

 В кромешный ад сегодня взят
 Тот, кто учил детей.
Он может там из чертенят
 Воспитывать чертей.

При посещении богатой усадьбы

 Наш лорд показывает всем
 Прекрасные владенья…
Так евнух знает свой гарем,
Не зная наслажденья.
 
На лорда Галлоуэй

I

В его роду известных много,
Но сам он не в почете.
Так древнеримская дорога
 Теряется в болоте…

II

Тебе дворец не ко двору.
Попробуй отыскать
 Глухую, грязную нору –
Душе твоей под стать!

Книжный червь

 Пусть книжный червь – жилец резного шкафа
 В поэзии узоры прогрызет,
Но, уважая вкус владельца-графа,
Пусть пощадит тисненый переплет!

Надгробная надпись

 Прошел Джон Бушби честный путь.
Он жил с моралью в дружбе…
Попробуй, дьявол, обмануть
 Такого Джона Бушби!

О черепе тупицы

 Господь во всем, конечно, прав.
Но кажется непостижимым,
Зачем он создал прочный шкаф
 С таким убогим содержимым!

Надпись на могиле сельского волокиты

 Рыдайте, добрые мужья,
На этой скорбной тризне.
Сосед покойный, слышал я,
Вам помогал при жизни.

Пусть школьников шумливый рой
 Могилы не тревожит…
Тот, кто лежит в земле сырой,
Был им отцом, быть может!

О происхождении одной особы

 В году семьсот сорок девятом
(Точнее я не помню даты)
Лепить свинью задумал черт.
Но вдруг в последнее мгновенье
 Он изменил свое решенье,
И вас он вылепил, милорд!

Потомку Стюартов

 Нет, вы – не Стюарт, ваша честь.
Бесстрашны Стюартов сердца.
Глупцы в семействе этом есть,
Но не бывало подлеца!

На благодарственном молебне по случаю победы

 О лицемерье, служишь ты молебны
 Над прахом всех загубленных тобой.
Но разве нужен небу гимн хвалебный
 И благодарность за разбой?

  Ответ "верноподданным уроженцам Шотландии"

Вы, верные трону, безропотный скот,
Пируйте, орите всю ночь напролет.

Позор ваш – надежный от зависти щит.
Но что от презрения вас защитит?

При посещении разрушенного дворца шотландских королей

 Когда-то Стюарты владели этим троном
 И вся Шотландия жила по их законам.
Теперь без кровли дом, где прежде был престол,
А их венец с державой перешел
 К чужой династии, к семье из-за границы,
Где друг за другом следуют тупицы.
Чем больше знаешь их, тиранов наших дней,
Тем презираешь их сильней.

Переводчику Марциала

 О ты, кого поэзия изгнала,
Кто в нашей прозе места не нашел, –
Ты слышишь крик поэта Марциала:
 "Разбой! Грабеж! Меня он перевел!…"

Ответ на угрозу злонамеренного критика

 Немало льву вражда ударов нанесла,
Но сохрани нас бог от ярости осла!

Актрисе мисс Фонтенель

 Эльф, живущий на свободе,
Образ дикой красоты,
Не тебе хвала – природе.
Лишь себя играешь ты!

Позабудь живые чувства
 И природу приневоль,
Лги, фальшивь, терзай искусство
 Вот тогда сыграешь роль!

К портрету известной мисс Бернс

 Полно вам шипеть, как змеи!
Всех затмит она собой.
Был один грешок за нею…
Меньше ль было у любой?

Ярлычок на карету знатной дамы

 Как твоя госпожа, ты трещишь, дребезжа,
Обгоняя возки, таратайки,
Но слетишь под откос, если оси колес
 Ненадежны, как сердце хозяйки!

О золотом кольце

– Зачем надевают кольцо золотое
 На палец, когда обручаются двое? –
Меня любопытная леди спросила.

Не став пред вопросом в тупик,
Ответил я так собеседнице милой:
– Владеет любовь электрической силой,
А золото – проводник!

Красавице, проповедующей свободу и равенство

 Ты восклицаешь: "Равенство! Свобода!"
Но, милая, слова твои – обман.
Ты ввергла в рабство множество народа
 И властвуешь бездушно, как тиран.

Надпись на могиле эсквайра, который был под башмаком у жены

 Со дней Адама все напасти
 Проистекают от жены.
Та, у кого ты был во власти,
Была во власти сатаны.

Эпитафия преподавателю латыни

 Тебе мы кланяемся низко,
В последний раз сказав: "Аминь!"
Грешил ты редко по-английски.
Пусть бог простит твою латынь!

Мисс Джинни Скотт

 О, будь у скоттов каждый клан
 Таким, как Джинни Скотт, –
Мы покорили б англичан,
А не наоборот.

Лорд-адвокат

 Слова он сыпал, обуян
 Ораторским экстазом,
И красноречия туман
 Ему окутал разум.

Он стал затылок свой скрести,
Нуждаясь в смысле здравом,
И где не мог его найти,
Заткнул прорехи правом…

Трактирщице из Рослина

 Достойна всякого почета
 Владений этих госпожа.
В ее таверне есть работа
 Для кружки, ложки и ножа.

Пускай она, судьбой хранима,
Еще полвека проживет.
И – верьте! – не промчусь я мимо
 Ее распахнутых ворот!

О плохих дорогах

 Я ехал к вам то вплавь, то вброд.
Меня хранили боги.
Не любит местный ваш народ
 Чинить свои дороги.

Строку из Библии прочти,
О город многогрешный:
Коль ты не выпрямишь пути,
Пойдешь ты в ад кромешный!

Надпись на могиле честолюбца

 Покойник был дурак и так любил чины,
Что требует в аду короны сатаны.
– Нет, – молвил сатана. – Ты зол, и даже слишком,
Но надо обладать каким-нибудь умишком!

Эпитафия твердолобому трусу

 Клади земли тончайший слой
 На это сердце робкое,
Но башню целую построй
 Над черепной коробкою!

Художнику

 Прими мой дружеский совет:
Писать тебе не надо
 Небесных ангелов портрет,
Рисуй владыку ада!

Тебе известней адский лорд,
Чем ангел белокурый.
Куда живее выйдет черт,
Написанный с натуры!

Девушке маленького роста

 На то и меньше мой алмаз
 Гранитной темной глыбы,
Чтобы дороже во сто раз
 Его ценить могли бы!

Эпитафия владельцу усадьбы

 Джемс Грив Богхед
 Был мой сосед,
И, если в рай пошел он,
Хочу я в ад,
Коль райский сад
 Таких соседей полон.

Нетленный капитан

 Пред тем, как предать капитана могиле,
Друзья бальзамировать сердце решили.
– Нет, – молвил прохожий, – он так ядовит,
Что даже червяк от него убежит!

В защиту акцизного

 Вам, остроумцам, праздным и капризным,
Довольно издеваться над акцизным.

Чем лучше ваш премьер или священник,
С живых и мертвых требующий денег
 И на приход глядящий с укоризной?
Кто он такой? Духовный ваш акцизный!

Капитану Ридделю при возвращении газеты

 Газетные строчки
 Прочел я до точки,
Но в них, к сожалению, мало
 Известий столичных,
Вестей заграничных.
И крупных разбоев не стало.

Газетная братья

 Имеет понятье,
Что значат известка и глина,
Но в том, что сложнее, –
Ручаться я смею, –
Она, как младенец, невинна.

И это перо
 Не слишком остро.
Боюсь, что оно не ответит
 На все бесконечное ваше добро…
Ах, если б у солнца мне вырвать перо
 Такое, что греет и светит!

Стихи, написанные алмазом на окне гостиницы

 Мы к вам пришли
 Не тешить взгляд
 Заводом вашим местным,
А для того,
Чтоб смрадный ад
 Был местом,
Нам известным,

Мы к вам стучались
 Целый час.
Привратник не ответил.
И дай нам бог,
Чтоб так же нас
 Привратник ада встретил!

Эпитафия старухе Гриззель Грим

 Лежит карга под камнем сим.
И не могу понять я,
Как этой ведьме Гриззель Грим
 Раскрыла смерть объятья!

Надпись на официальной бумаге, которая предписывала поэту "служить, а не думать"

К политике будь слеп и глух,
Коль ходишь ты в заплатах.
Запомни: зрение и слух –
Удел одних богатых!

По поводу болезни капитана Френсиса Гроуза

 Проведав, что Френсис в объятиях смерти,
Топ-топ – прибежали к одру его черти.
Но, слыша, как стонут под грузом больного
 Тяжелые ножки кровати дубовой,
Они отказались принять его душу:
Легко ли поднять эту грузную тушу!

Зеркало

 Ты обозвал меня совой,
Но сам себя обидел:
Во мне ты только образ свой,
Как в зеркале, увидел.

Знакомому, который отвернулся при встече с поэтом

 Чего ты краснеешь, встречаясь со мной?
Я знаю: ты глуп и рогат.
Но в этих достоинствах кто-то иной,
А вовсе не ты виноват!

Джонсону

 Мошенники, ханжи и сумасброды,
Свободу невзлюбив, шипят со всех сторон.
Но если гений стал врагом свободы, –
Самоубийца он.

Эпитафия самоубийце

 Себя, как плевел, вырвал тот,
Кого посеял дьявол.
Самоубийством от хлопот
 Он господа избавил.

Эпитафия крикливому спорщику

 Ушел ли ты в блаженный рай
 Иль в ад, где воют черти, –
Впервые этот вздорный лай
 Услышат в царстве смерти.

Эпитафия церковному старосте, сапожнику Гуду

 Пусть по приказу сатаны
 Покойника назначат
 В аду хранителем казны, –
Он ловко деньги прячет. 

 * * *
Вы читали стихи Роберта Бёрнса (в переводе Маршака) - тексты онлайн. (содержание справа)
Короткие стихи о природе, любви и жизни - от Омара Хайяма, Бернса и других великих поэтов из коллекции стихов haiam.ru

.............
haiam.ru 

 


 
ГЛАВНАЯ
    
БЁРНС стихи  1
БЁРНС стихи  2
БЁРНС стихи  3
БЁРНС стихи  4
БЁРНС стихи  5
БЁРНС стихи  6
БЁРНС стихи  7
БЁРНС стихи  8
БЁРНС стихи  9
БЁРНС стихи 10
БЁРНС стихи 11
БЁРНС стихи 12
БЁРНС стихи 13
БЁРНС стихи 14
 
БЁРНС биография
 

 
Омар Хайям о жизни
Омар Хайям о любви
Омар Хайям о вине
Омар Хайям о счастье
Омар Хайям о женщинах
Мудрости жизни
 
о Мире  о Людях  о Боге
о Смысле жизни
о Смерти
Любовь  Власть   Дураки
Вино   Ад и Рай  Дружба
Свобода   Вопросы

  
рубаи 100   рубаи 200
рубаи 300   рубаи 400
рубаи 500

 
ВОСТОЧНЫЕ стихи 1
ВОСТОЧНЫЕ стихи 2
ВОСТОЧНЫЕ стихи о любви
НИЗАМИ поэма любви
ХАФИЗ стихи
АВИЦЕННА Ибн Сина
ХОККУ стихи   БАСЁ стихи
Японские стихи

   

 
  robert burns (стихи, текст, перевод) - haiam.ru.