на главную
содержание
  
Причина книги
   
Жалоба на завистников
   
Начало повести
 
Лейли и Кейс полюбили
 
Отец Меджнуна
 
Плач Меджнуна
 
Отец увозит Меджнуна
 
Ответ Меджнуна отцу
 
Сватовство Ибн-Салама
 
Науфал и Меджнун
 
Битва Науфала
  
Старуха ведет Меджнуна
  
Отец выдает Лейли

Меджнун со зверями
 
Притча
 
Письмо Лейли Меджнуну
 
Меджнун поет Лейли
 
Кончина Лейли
 
Кончина Меджнуна

  
   
омар хайям лучшее:
 
хайям омар о жизни

хайям омар о любви

хайям омар  о вине

хайям омар счастье

хайям омар  о мире

хайям омар о людях

хайям омар  о боге

хайям  смысл жизни
 
хайям мудрости жизни
 
омар хайям и любовь
омар хайям и власть
омар хайям и дураки
  
рубаи   100
рубаи   200
рубаи   300
рубаи   400
рубаи   500
  
рубаи   600
рубаи   700
рубаи   800
рубаи   900
рубаи  1000
   

Низами Гянджеви: Лейли и Меджнун: Письмо Лейли к Меджнуну

 
Письмо Лейли к Меджнуну

Он в изначальных прочитал строках:

Да будет милосерден к нам аллах!


Господне имя во главе письма —

Прибежище и чувства и ума.


Мудрее мудрых, истинно велик

Постиг он безъязыкого язык.


Он разделил десницей свет и мрак,

Он всех насытил, ласков и всеблаг.


Возжег на небе хор ночных светил,

Людьми он твердь земную расцветил.


Нетленной жизнью душу наделив,

Величием предвечным осенив,


Он людям мир вручил — заветный клад,

Что всех сокровищ выше во сто крат.


И разума огонь в душе возжег,

И осветил им двух миров порог.


Как скатный жемчуг мысли расцвели,

Когда любовь вела калам Лейли:


«В письме моем, как шелк, слова нежны,

И утешеньем стать они должны.


От пленницы послание тому,

Чей дух восстал и сокрушил тюрьму.


Как ты живешь, о странник, на земле,

Семи небес посланник на земле?


О верный в дружбе, истины оплот,

Тот, от кого любовь свой свет берет.


О кровью обагривший горный скат,

От взоров затаившийся агат,


О мотылек трепещущей свечи,

Источник Хызра, блещущий в ночи,


О ты, кто мир в волнение привел,

Когда в песках с оленем дружбу свел,


Цель для насмешек, плачущий навзрыд,

День воскресенья нас соединит.


О беспощадно изнуривший плоть,

Чью жизнь беда смогла перемолоть.


Из-за меня ты сердце сжег дотла,

Вокруг тебя осуды и хула.


Кому верна я до скончанья дней,

Кто сам священной верности верней.


О жизнь моя, блаженный свет души,

С тобою я, а ты, с кем ты, скажи?


С мечтой о счастье я разлучена,

Но я твоя невеста и жена.


Муж, что меня скрывает под замком,

До сей поры мне чужд и незнаком.


Жемчужиной алмаз не завладел,

И заповедный жемчуг уцелел.


Поныне запечатан тайный клад,

Бутон не тронут, недоступен сад.


Муж величав, и знатен, и велик,

Но пред тобой ничтожен и безлик,


Кичился белой луковкой чеснок,

Но расцвести, как лилия, не мог.


Так огурец, который перезрел,

Лимоном желтым зваться захотел, —


Хоть кислый он и так же желт на цвет,

Но аромата в нем и вкуса нет.


Мечтала в этом мире я и в том

Одно гнездо с тобою свить вдвоем.


О, если б знал ты, как я не права, —

Зачем дышу, зачем еще жива?


Пускай сурово покарает рок

Того, кто горе на тебя навлек.


Твой каждый волосок дороже мне,

Чем целый мир, расцветший по весне.


Ты чист, как Хызр, о, милость прояви,

И, словно Хызр, мне душу оживи.


Я — тусклая луна, ты — солнце дня,

Издалека молю, прости меня!


Прости, что не могу к тебе прийти,

Невольный грех, любимый, отпусти!


Отец твой умер, страшной весть была,

Одежду я, рыдая, порвала,


Царапала себе лицо и грудь,

Когда ушел он в свой последний путь.


Шипами проколола я глаза,

Плащ траурный мой был, как бирюза.


И слезы я, как дочь, над ним лила

И весь обряд печальный соблюла.


Но робость не сумела победить —

Тебя я не посмела навестить.


Здесь в жизни бренной путь влачу земной,

Душой нетленной я с тобой, родной.


Возлюбленный, я знаю, ты чуть жив,

Будь, умоляю, многотерпелив.


Земная наша временна юдоль,

Со временем поладь, смиряя боль.


Прикрой глаза, мой плачущий бедняк,

Чтоб над слезами не смеялся враг.


Будь мудрым и тоску превозмоги,

Чтоб над тобой не тешились враги.


Там, где весной бросали зерна в грязь,

Стеной шуршащей нива поднялась.


Забудут все, что пальмы ствол шершав,

В корзины сладких фиников собрав.


Шипами стебель розы окружен,

Настанет срок — распустится бутон.


И не горюй, что нет друзей вокруг,

Я — друг твой верный, беззаветный друг.


Не жалуйся на то, что одинок,

Друг одиноких и заблудших — бог.


В слезах, как туча, утопаешь ты,

Как молния, свой дух сжигаешь ты.


Отец ушел, но жизнь продолжил сын,

Рудник иссяк, но найден в нем рубин».


Меджнун прочел письмо, зарделся он,

Как розы расцветающий бутон.


«О мой аллах, о господи!» — твердил,

От радости в себя не приходил.


И новых сил почувствовал исток, —

Жизнь возвратил божественный листок.


Он вестника в своих объятьях сжал,

Благоговейно руки лобызал.


Вдруг спохватился: «Как писать ответ?

Коль нет бумаги и калама нет?»


Мгновенно, с расторопностью писца,

Гость, вынув из походного ларца


Калам, бумагу и пузырь чернил,

Меджнуну их почтительно вручил.


Из-под калама строчки полились,

Тончайшими узорами сплелись.


Слова, как ожерелье, он низал,

О пережитом горе рассказал.


Ответное письмо вложив в ларец,

В обратный путь отправился гонец.


Как вихрь пустыни, скрылся он вдали,

Спеша вручить послание Лейли.


И обмерла она, письмо схватив,

Его листы слезами оросив.


 Ответ Меджнуна на письмо Лейли


Молитвенно звучит начало строк:

«Нет бога, кроме бога, — вечен бог!


Он видит явь и скрытое от глаз,

Он создал перл и огранил алмаз.


Властитель неба и Семи планет,

Серебряным созвездьям давший свет.


Он мрак ночной сияньем дня сменил.

Любовью наше сердце окрылил.


Садам и пашням вешний дождь послал,

Помощником нуждающихся стал».


И торопясь, едва успев вздохнуть,

Меджнун стал излагать посланья суть:


«Покой утратив, я письмо пишу

Той, в чьей душе прибежище ищу.


Нет, я ошибся, — кровь в груди кипит,

Пишу я той, что мной не дорожит.


Ты, счастья потерявшая ключи,

Посланье от страдальца получи.


Я — мелкий прах, растоптанный бедой,

Чью жажду утоляешь ты водой?


У ног твоих лежу, не в силах встать,

Чей пояс ты решила развязать?


Я мучаюсь от тайной маеты:

Кого в печали утешаешь ты?


Сияет мне в мечтах твое лицо,

Чужое у тебя в ушах кольцо.


Твой лик — Кааба, я — твой верный раб;

Порог твоей обители — михраб.


О, мой бальзам, ты недоступна мне…

Не погуби, стань жемчугом в вине!


Корона — ты, но не моей главы,

Не для меня похищена, увы!


Сокровище захвачено врагом,

А пред друзьями свился змей клубком.


О сад Ирема, царство красоты,

Мой рай небесный, недоступна ты.


О ключ от кандалов и от цепей,

Бальзам от страсти пагубной моей.


О сострадай, ведь я — ничтожный прах,

Не добивай, я — придорожный прах.


Согрей, приветь сей скудный прах земной,

Чтоб цвел он впредь, как будто ветвь весной.


Земля цветет от дружеских забот,

В пыли завянут розы от невзгод.


У ног твоих простертый я лежу,

Не будь жестокой, — об одном прошу.


Кто жалостлив к несчастным стать не смог,

Мучитель тот, бесстыден и жесток.


Прославлен я, как раб твой и слуга,

Меня отвергнув, обретешь врага.


Влачить любую тяжесть прикажи,

Знай, кротость — украшенье госпожи.


К твоим ногам слагаю щит и меч,

Но изменившей жизни не сберечь.


Оружие свое бросаешь ты,

Врагам тем самым помогаешь ты.


Когда себя кинжалом ранишь в грудь,

Тем убиваешь друга, не забудь!


Приветливостью, лаской и добром

Свободолюбца сделаешь рабом.


Кто куплен за дирхем, не верь тому,

Он даже с глаз готов украсть сурьму.


Власть над рабами не имеет тот,

Кто в рабстве у земных страстей живет.


Твори добро во имя доброты,

И подчинить людей сумеешь ты.


И я — твой раб, я в ухо вдел серьгу,

Не продавай покорного слугу.


О ты, в стране живущая чужой

С избранником и новою родней,


Ты не дала пригубить мне вина,

Как горный лед, со мною холодна.


Что ж, повелев, чтоб день сменила тьма,

Теперь рыдаешь надо мной сама?


Ты жизнь мою и душу отняла

И позабыть меня легко смогла.


Ты, пожалев подковы для коня,

Велишь скакать мне в капище огня.


Слова сжигают пламени сильней,

И головни я сделался черней.


Но коль меня язвить тебе не жаль,

Себя, будь осторожна, не ужаль.


У лилии был долог язычок,

Его садовник лезвием отсек.


Влюбленных выдает, так говорят,

Невольный вздох, улыбка, полувзгляд.


Но холодом полны черты твои,

Ты равнодушна, нет примет любви.


Презрев любви священный договор,

Ты счастлива с другим с недавних пор.


Обманщица, тобою он любим,

А я осмеян, предан и гоним.


Где наши вздохи, клятвы в тишине,

Где счастье то, что ты сулила мне?


Коль преступила верности обет,

То нет любви и преданности нет.


Тебе не жаль меня, — едва живой

С разбитым сердцем я навеки твой.


А я — все тот же: дух мой изнемог,

Но головой припал на твой порог.


Я жду, как чуда, чтобы вдруг возник

Твой светозарный, твой лучистый лик.


Кто лицезрит — блаженство познает,

Несчастлив тот, кто безнадежно ждет.


Счастливец он и баловень удач —

Жемчужиной владеющий богач.


Сад соловья весною звал на пир,

Но ворон, налетев, склевал инжир.


Гранат в саду взлелеял садовод,

Но прокаженный пожирает плод.


Несправедливым мир был с давних пор,

Сокровище скрывая в недрах гор.


О, неужели розовый рубин

Не вырвется из каменных теснин?


Когда луну, что свет дает очам,

Дракон терзать не будет по ночам?


И шершень улетит, не тронув мед,

И вновь луна свободу обретет?


Ключ от казны мне в руки попадет,

И казначей докучный прочь уйдет?


Умрет дракон, не тронув тайный клад,

И зеркала, как прежде, заблестят.


И разбегутся в страхе сторожа,

И выйдет из темницы госпожа.


О светоч мой, супруг твой — мотылек,

Не мудрено, что свет его привлек.


Хоть от твоих упреков гибну сам,

Пусть здравствует достойный Ибн-Салам.


Добро и зло исходят от тебя,

О лекарь мой, зачем лечить, губя?


Железные у крепости врата?

Жемчужина в ракушке заперта.


Хоть локоны твои сплелись в силок —

Страшусь, чтоб змей тебя не подстерег.


И подозренье, медленно и зло,

Мне в любящее сердце заползло.


Ведь я ревную в гибельной тоске.

К ничтожной мошке на твоей щеке.


И мнит влюбленный в ревности слепой,

Что это коршун кружит над тобой.


Метаться буду смыслу вопреки,

Покуда мошку не сгоню с щеки.


Меня, как в притче, с тем купцом сравнишь,

Кто, не продав товара, ждет барыш.


Я горевал, что розу не сорвал,

Жемчужину чужую сберегал.


О мой жасмин, бреду тропой невзгод,

От слез ослеп, от жажды сохнет рот.


Когда б ты знала: разум мой погас,

Еще безумней я во много раз.


Я без тебя давно уже не „я“ —

Бесплотный призрак, отсвет бытия.


Любовь — коль ей не отдана душа,

Безделица, не стоит ни гроша.


Твоя любовь явила мне чело,

И даже без тебя мне жить светло.


Со мной всегда твой тайный свет живой,

Я счастлив тем, что ранен был тобой.


Бальзама нет от смертных ран любви.

Любимая, будь счастлива, живи!»


 Лейли призывает Меджнуна


Лейли — игрушка в чьей-то злой игре

Была рабыней в собственном шатре.


Единственного друга лишена,

Неведеньем измучена, она,


Став пленницей судьбы, в ночи и днем

Грустила о возлюбленном своем.


Как дальше жить? Все нестерпимей ей

Тяжелый груз невидимых цепей.


Супруг в ночи бессонной до утра

Глаз не спускал с заветного шатра.


Страшился одного, что вдруг жена

Сбежит в кумирню, от любви пьяна.


Весь день он ей старался услужить,

Подарками и лаской ублажить.


Напрасно он старался, каждый раз —

В глазах Лейли презрительный отказ.


Однажды ночь темней других была,

И возле меда не вилась пчела.


В полночном мраке видеть не могли,

Как ускользнула из шатра Лейли.


И встала на скрещенье тех дорог,

Где соглядатай подстеречь не мог.


«Прохожий попадется здесь, бог даст,

И о любимом вести передаст».


Так и случилось… Странник вдруг возник —

Услужливый и ласковый старик.


На Хызра старец походил во всем, —

Он для заблудших был проводником.


Игрушка рока, пленница невзгод

Его спросила: «Мудрый звездочет,


Ты много знаешь, всюду побывал,

Неужто ты Меджнуна не видал?»


Ответил добрый старец: «О луна,

Юсуф в колодце, где вода темна.


И в сердце у него бушует шквал —

Ведь лунный свет затмился и пропал.


Знай, по кочевьям он бредет в пыли…

„Лейли, — взывает он, и вновь: — Лейли!“


Тоскливый вопль сопровождает шаг:

„Лейли, Лейли!“ — звучит во всех ушах.


Он одичал, как зверь бредет во мгле,

Не помышляя о добре и зле».


И от рыданий стан Лейли прямой

Согнулся долу, как тростник речной.


С ее очей, мерцавших, как нарцисс,

Агаты слез на щеки полились.


Воскликнула она: «Вини меня,

Из-за меня затмилось солнце дня!


Я, как Меджнун, с бедой обручена,

Но между нами разница одна:


Он бродит там в нагорной вышине,

А я в колодце на глубинном дне».


И бусы сорвала, а жемчуга

Насыпала в ладони старика.


«Возьми, — сказала, — и пускайся в путь,

Найди страдальца, вместе с ним побудь.


Прийти хоть ненадолго умоли,

Чтоб светоч свой увидела Лейли.


Укрой его в укромном уголке

От любопытных взоров вдалеке.


Где будет он, — мне скажешь шепотком,

Чтоб я взглянула на него тайком.


И с полувзгляда сразу я пойму,

Любима ль я, нужна ль еще ему.


Быть может, он прочтет мне о любви

Газели вдохновенные свои.


Чтобы стихи распутать помогли

Узлы судьбы измученной Лейли».


И старец, жемчуга забрав без слов,

Покинул ту, что чище жемчугов.


С собой одежду взял, чтоб хоть слегка

Одеть полунагого бедняка.


Пустыню, горы из конца в конец —

Все обыскал рачительный гонец.


Нигде Меджнуна не найдя следов,

Отчаяться уже он был готов.


И наконец в ущелье, среди скал,

Простертого недвижно отыскал.


Вкруг хищники свирепые рычат.

Его оберегают, словно клад.


Меджнун вскочил, он рад был старику,

Как сосунок грудному молоку.


Прикрикнул на зверей, и звери вмиг

Уняли свой недружелюбный рык.


Тогда старик, одолевая страх,

К Меджнуну, торопясь, направил шаг.


Почтительный сперва отдав поклон,

С учтивой речью обратился он:


«О ты, подвижник истинной любви,

Пока любовь жива, и ты живи!


Лейли, чья совершенна красота,

Хранит любовь и в верности тверда.


Она, не видя блеск твоих очей,

Не внемля звуку ласковых речей,


Поверь, мечтает только об одном:

Наедине с тобой побыть вдвоем.


И ты, увидя светозарный лик,

С себя разлуки цепи сбросив вмиг,


Прочтешь газели дивные свои,

И вновь начнется празднество любви.


Растут там пальмы, и, вздымаясь ввысь,

Резные листья, как шатер, сплелись.


Под ними травы стелятся ковром,

Родник вскипает звонким серебром.


В уединенной заросли лесной

Ты встретишься с Лейли, с твоей весной!»


С поклоном старец, как волшебный джинн,

С одеждой новой развязал хурджин.


Меджнун, руководимый стариком,

Смиренья обвязался кушаком.


И, торопясь, последовал за ним…

Так, истомленный жаждой пилигрим


Стремится, нетерпением объят,

К тем берегам, где плещется Евфрат.


А вслед за ним, следя издалека,

Шли звери, словно верные войска.


На этот раз, умилосердясь, рок

Ему достичь желанного помог.


Под пальмой лег он, звери отошли,

И в нетерпенье начал ждать Лейли.


А старец встал неслышно у шатра

И прошептал: «Лейли, ступай, пора!»


Она рванулась птицей из тенет,

Спеша к тому, кто, изнывая, ждет.


Вдруг сердце у нее зашлось в груди, —

Лейли стоит, не в силах подойти.


И шепчет тихо старцу: «Как мне быть?

Я шагу дальше не могу ступить.


Пылает светоч мой таким огнем,

Что, ближе подойдя, я вспыхну в нем.


Я чувствую, что гибель мне грозит —

Любовь грехопаденья не простит.


Возвышенная книга мне дана, —

Грехом не запятнаю письмена,


Чтоб от стыда не мучаться потом

И непорочной встать перед Судом.


Но если друг мой истинно влюблен

И совершенством духа наделен,


Запретную пускай оставит цель

И, удостоив нас, прочтет газель.


Из уст сладчайших будет суждено

Испить стихов пьянящее вино!»


Весну оставя, старец поспешил

К тому, кто ждал, уже лишенный сил.


Меджнун лежал под пальмою ничком

В беспамятстве глубоком и немом.


Над юношей склонясь, старик седой

Его обрызгал слезною водой.


Простертый на земле очнулся вдруг

И, увидав, что рядом добрый друг,


Он голосом, звенящим как свирель,

Запел печально дивную газель.
 
* * *
Вы читали часть из текста книги "Лейли и Меджнун" (поэма): автора Низами Гянджеви - азербайджанского поэта (в перевод на русский - Т.Стрешнева)
(продолжение поэмы - содержание - слева)
Абу Мухаммед Ильяс ибн Юсуф Низами Гянджеви - восточный поэт, родился около 1141 года в Гяндже, в семье ремесленника. Образование получил в медресе Гянджы. В молодости писал лирические стихи. Около 1173 году Низами женился на тюркской рабыне Афак (Аппак), которую поэт воспел в своих стихах. Основные сочинения Низами - поэмы "Сокровищница тайн" (написана между 1173 и 1180), "Хосров и Ширин" (1181), "Лейли и Меджнун" (1188), "Семь красавиц" (1197) и "Искандар-наме" (в ее составе - "Книга Славы" и "Книга Счастья"; около 1203) - после его смерти были воссоединены под общим названием "Хамсе" ("Пятерица"). Сохранилась также часть лирического "Дивана" поэта: 6 касыд, 116 газелей, 2 кыт'а и 30 рубаи. "Хамсе" оказала огромное влияние на развитие многих восточных литератур, на поэтов едва ли не всех народов Ближнего и Среднего Востока.  Поэмы Низами отличают своеобразная композиция, сюжетное построение, образный язык и благородные гуманистические идеи.

Спасибо за чтение.

......................................
© Copyright: Низами - Лейли и Меджнун

 


 

   

 
  Читать текст книги: Лейли и Меджнун: автор поэт Низами (6 букв).