МОНТЕНЬ о женщинах и мужчинах

   
МИШЕЛЬ ДЕ МОНТЕНЬ
 
М МОНТЕНЬ: о женщинах и мужчинах:


В чем нет ранящих стрел и огня, то совсем не любовь.


Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, – ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.


Пусть женщины отбросят стеснение и развяжут свои язычки, и сразу же нам станет ясно, что в познаниях определенного рода мы по сравнению с ними сущие дети. Послушайте, как они судачат о наших ухаживаниях и о разговорах, которые мы с ними ведем, и вы поймете, что мы не открываем им ничего такого, чего бы они не знали и не переварили в себе без нас.


Всякое побуждение в нашем мире направлено только к спариванию и только в нем находит себе оправдание; этим влечением пронизано решительно все, это средоточие, вокруг которого все вращается.


До чего же несправедлива оценка пороков! И мы сами, и женщины способны на тысячи проступков, которые куда гаже и гнуснее, чем любострастие; но мы рассматриваем и оцениваем пороки не соответственно их природе, а руководствуясь собственной выгодой, от чего и проистекает такая предвзятость.


Я считаю, что легче всю жизнь, не снимая, носить доспехи, чем тяжкое бремя девственности.


Порядочный человек, встретив отказ, не прекратит своих домогательств, если причина отказа – целомудрие, а не иной выбор.


Нет приманки неотразимее, чем женская скромность.


Женщины могут допускать наши ухаживания лишь до определенных пределов и вместе с тем, нисколько не унижая своего достоинства, дать нам почувствовать, что отнюдь не гнушаются нами.


Вы хотите знать, какое впечатление оставили в сердце женщины ваши ухаживания и ваши достоинства? Соразмеряйте свой успех с ее нравственностью. Иная, давая очень немного, дает очень много.


Наша чрезмерная и несправедливая нетерпимость к разбираемому пороку вызывается самой глупой и беспокойной болезнью, которую только порождают людские души, а именно ревностью.


Ревность, равно как и зависть, ее сестра, кажутся мне самыми нелепыми из всех пороков… Подобно некоторым диким народам, мы достигли крайних степеней это горячки.


Всякому, кто спросит меня, что всего важнее в любви, я отвечу: уметь выбрать мгновение; второе по степени важности – то же, и то же самое – третье. Ибо в этом случае все возможно.


Я суеверно боялся нанести оскорбление женщинам, и я всей душой уважаю то, что люблю. Не говоря уж о том, что это такой товар, который теряет свой блеск и тускнеет, если не относиться к нему с должным почтением.


Уловки и хитрости в делах любовных способны обмануть только глупцов. Лжи в этих делах принадлежит почетное место – это окольный путь, ведущий нас к истине через заднюю дверь.


Каждый из нас сделал кого-нибудь рогоносцем, но природа только на том и держится, что уподобляет, уравновешивает и чередует. Широчайшее распространение случаев этого рода должно ослабить в дальнейшем их горечь – ведь они, можно сказать, стали почти обыденны.


Тот, кто сказал, что удачные браки заключаются только между слепою женой и глухим мужем, поистине знал толк в этих делах.


Любовь, в конце концов, не что иное, как жажда вкусить наслаждение от предмета своих желаний, а радость обладания – не что иное, как удовольствие разгрузить свои семенные вместилища, и что оно делается порочным только в случае неумеренности или нескромности.


Любить тело без его согласия и желания – то же самое, что любить тело без души или без чувств.


Для Сократа любовь – это стремление к продолжению рода при посредстве и с помощью красоты. Но если обдумать все, сопутствующее ей… я считаю, что Платон прав, утверждая, что человек – игрушка богов… и что природа насмешки ради оставила нам это самое шалое и самое пошлое из наших занятий, дабы таким способом сгладить различия между нами и уравнять глупого с мудрым и всех нас с животными.


Во всем другом вы можете соблюдать известную благопристойность; все прочие ваши занятия готовы подчиниться правилам добропорядочности, но это – его и представить нельзя иначе, как распутным или смешным. Попытайтесь-ка ради проверки найти в нем хоть что-нибудь разумное и скромное!


С одной стороны, природа, связав с этим желанием самое благородное, полезное и приятное изо всех своих дел, толкает нас на сближение с женщинами; однако, с другой стороны, она же заставляет нас поносить его и бежать от него, и видеть в нем нечто постыдное и бесчестное, и краснеть, и проповедовать воздержание.


Кто говорит все без утайки, тот насыщает нас до отвала и отбивает у нас аппетит; кто, однако, боится высказать все до конца, тот побуждает нас присочинять то, чего не было… И в делах любви, и в изображении их должна быть легкая примесь мошенничества.


Нет для женщины ничего опаснее и страшнее, чем наше господство и безраздельное обладание ею: едва они отдают себя во власть нашей честности и нашего постоянства, как их участь делается сомнительной и незавидной. Это – добродетели редкие, и соблюдать их до крайности трудно; как только женщина становится нашей, мы перестаем ей принадлежать.


Если женщины сдаются с легкостью и поспешностью, не оказывая сопротивления, – это свидетельствует об их жадности к наслаждению, а им подобает скрывать ее со всем их искусством и ловкостью. Распределяя свои дары умеренно и последовательно, они гораздо успешнее распаляют наши желания и прячут свои.


Мы почти во всем – несправедливые судьи совершаемых женщинами поступков, как и они – наших.


Самая зверская из наших болезней – это презрение к своему естеству.


Потребность любить, не находя естественного выхода, создает, лишь бы не прозябать в праздности, привязанности вымышленные и вздорные.


Испытав наши объятия, женщины порой находят, что мы недостойны быть их избранниками… мужское бессилие и недостаточность служат законными поводами к разводу.


Природа любви не терпит, чтобы она была лишена пылкости, а природа пылкости – чтобы любовь была прочной.


Было бы, пожалуй, более странным, если бы любовь могла оставаться неизменною: ведь это не просто телесная страсть; если нет предела алчности и честолюбию, то точно так же нет предела и распутству.


Откуда может проистекать то присвоение нами верховной власти, которое мы позволяем себе по отношению к женщинам?.. Супружество – это ведь свободное соглашение; так на каком основании мы не считаем для себя обязательным выполнять его так же, как хотим, чтобы его выполняли женщины?


Я не покупал наслаждение любой ценой, я платил за него не больше, чем оно действительно стоило.


Любовь – бодрое, оживленное, веселое возбуждение; она никогда не вселяла в меня тревогу, и я никогда от нее не терзался; я бывал ею разгорячен, и она вызывала у меня жажду: на этой черте и следует останавливаться.


Любовь вредна лишь глупцам.


Наше усердие в любовных делах, наш опыт, наша привычка – все это пути, ведущие нас к бессилию; властители любви – новички.


* * *
Вы читали Монтеня: цитаты из Опытов, высказывания, афоризмы, мудрости - тексты книги онлайн. (краткое содержание всех цитат Мишеля Монтеня - справа)
Мудрые мысли и фразы из книг: Мишель де Монтень: кратко: о жизни, человеке, дружбе: Опыты мудреца и философа: читать изречения - от великих людей из коллекции мудростей жизни  haiam.ru

.............
haiam.ru 

 


 
ГЛАВНАЯ
    
МОНТЕНЬ   1
МОНТЕНЬ   2
МОНТЕНЬ   3
МОНТЕНЬ   4
МОНТЕНЬ   5
МОНТЕНЬ   6
МОНТЕНЬ   7
МОНТЕНЬ   8
МОНТЕНЬ   9
МОНТЕНЬ  10
МОНТЕНЬ  11
МОНТЕНЬ  12
МОНТЕНЬ  13
МОНТЕНЬ  14
МОНТЕНЬ  15
МОНТЕНЬ  16
МОНТЕНЬ  17
МОНТЕНЬ БИОГРАФИЯ
 

 
ОШО любовь свобода
ОШО жизнь любовь  
ОШО

 
Омар Хайям о жизни
Омар Хайям о любви
Омар Хайям о вине
Омар Хайям о счастье
Омар Хайям о женщинах
Мудрости жизни
 
о Мире  о Людях  о Боге
о Смысле жизни
о Смерти
Любовь  Власть   Дураки
Вино   Ад и Рай  Дружба
Свобода   Вопросы

  
рубаи 100   рубаи 200
рубаи 300   рубаи 400
рубаи 500
 
ВОСТОЧНАЯ мудрость
МЫСЛИ мудрецов
СЛОВА мудрых людей
ПРИТЧИ о семье
Ходжа Насреддин

 
   

 
  haiam.ru.