ОШО: О семье и браке

   
ОШО (Бхагаван Шри Раджниш)
 
Человек перерос семью.
Полезность семьи кончилась; она жила слишком долго. Это одна из самых древних институций, и только очень восприимчивые люди могут увидеть, что она уже мертва. Другим потребуется время, чтобы осознать тот факт, что семья мертва.

Она сделала свою работу. Она более не уместна в новом контексте вещей; она более не уместна в новом человечестве, которое рождается.

Семья была хороша и плоха. Она была помощью - человек благодаря ей выжил - и в то же время очень вредна, потому что она развратила человеческий ум. Но в прошлом никакой альтернативы не было, нельзя было выбрать ничего другого. Это было необходимым злом. В будущем это необязательно. Будущее может предложить альтернативные решения.

Моя идея состоит в том, что будущее не будет фиксированным образцом; в нем будет много, много альтернативных решений. Если некоторые люди по-прежнему решат завести семью, у них будет свобода ее завести. Это будет очень небольшой процент людей. На земле есть семьи - очень редко, не больше одного процента - которые действительно красивы, которые очень благоприятны, в которых происходит рост... В которых нет авторитарности, никаких путешествий власти, никакого чувства собственности; в которых дети не разрушаются... В которых жена не пытается разрушить мужа, а муж не пытается разрушить жену; где есть любовь и есть свобода; где люди собираются вместе просто из радости - не ради других мотивов; где нет политики. Да, такие семьи существовали на земле; они все еще есть. Для таких людей не нужно никаких перемен. В будущем они смогут продолжать жить семьями.

Но для подавляющего большинства семья - это уродливая вещь. Ты можешь спросить психоаналитиков, и они скажут, что все возможные психические болезни возникают из семьи. Все виды психозов, неврозов возникают из семьи. Семья создает очень, очень больное человеческое существо.

В этом нет необходимости; будут возможны другие решения. Дети принадлежат коммуне - они принадлежат всем. Нет никакой личной собственности, никакого личного эго. Мужчина живет с женщиной, потому что им нравится жить вместе, потому что они лелеют это, радуются этому. В то мгновение, как они чувствуют, что любви больше не происходит, они не цепляются друг за друга. Они прощаются с полной благодарностью, с полной дружбой. Они начинают двигаться с другими людьми.

Единственной проблемой в прошлом было, что делать с детьми. В коммуне дети могут принадлежать коммуне, и это будет гораздо лучше. У них будет больше возможностей расти со многими разными людьми. Иначе ребенок вырастает рядом с матерью - много лет мать и отец для него единственные образы существа. Естественно, он начинает им подражать. Дети становятся подражателями своих отцов, они увековечивают в мире ту же болезнь, что и их родители. Они становятся копиями под копирку. Это очень разрушительно. И нет никакого пути для детей стать кем-то другим; у них нет никакого другого источника информации.

Если сто человек живут вместе в коммуне, в ней будут членами женщины и мужчины; ребенок не будет зафиксирован и одержим одним образом жизни. Он сможет учиться у отца, он сможет учиться у дядь, он сможет учиться от всех людей в сообществе. У него будет большая душа.

Семьи раздавливают людей и дают им очень маленькие души. В сообществе у ребенка душа будет больше; у него будет больше возможностей, он будет гораздо богаче в существе. Он будет видеть многих женщин; у него не будет одного представления о женщине. Очень разрушительно иметь одно представление о женщине - потому что всю свою жизнь ты будешь продолжать и продолжать искать мать. Каждый раз, когда ты влюбляешься в женщину, наблюдай! Очень возможно, что ты нашел кого-то, кто похож на твою мать, а это, может быть, как раз то, чего тебе нужно избегать.

Каждый ребенок полон гнева на свою мать. Матери приходится многое запрещать, матери приходится говорить нет - этого нельзя избежать. Даже хорошей матери приходится иногда говорить нет и ограничивать, и отказывать. Ребенок чувствует ярость, гнев. Он ненавидит мать и любит одновременно, потому что она - его выживание, его источник жизни и энергии. Поэтому он одновременно ненавидит и любит мать. И это становится образцом. Ты любишь женщину и ее же ненавидишь. И у тебя нет никакого другого выбора. Ты всегда будет продолжать искать - бессознательно - свою мать. И это происходит и с женщинами, они продолжают искать своего отца. Вся их жизнь - это поиск папы в качестве мужа.

Твой папа - не единственный человек в мире; мир гораздо богаче. И фактически, если ты сможешь найти папу, ты не будешь счастлива. Ты можешь быть счастлива только с возлюбленным, с любовником, не с папой. Если ты сможешь найти свою мать, ты не будешь с ней счастлив. Ты ее уже знаешь, и исследовать нечего. Это уже знакомо, а знакомое не внушает уважения. Ты должен искать что-то новое, но у тебя уже есть образ.

В коммуне у ребенка будет более богатая душа. Он узнает многих женщин, он узнает многих мужчин; он не будет наркотически привязан к одному или двум людям.

Семья создает в тебе одержимость, а одержимость против человечности. Если твой отец с кем-то ссорится, и ты видишь, что он не прав, это неважно - ты должен быть на стороне отца. Точно как люди говорят: "Правильно или нет, моя страна - это моя страна!", они говорят: "Мой отец есть мой отец, прав он или нет. Моя мать есть моя мать, я должен быть за нее". Иначе это будет предательством. Это учит тебя быть несправедливым. Может быть, ты видишь, что мать не права, и она ссорится с соседом, и прав сосед - но ты должен быть за мать. Это обучение несправедливой жизни.

В коммуне ты не будешь слишком привязан к одной семье - не будет семьи, чтобы создавать привязанность. Ты будешь более свободным, менее одержимым. Ты будешь более справедливым. И ты будешь получать любовь из многих источников. Ты будешь чувствовать, что жизнь полна любви.

Семья учит тебя своего рода конфликту с обществом, с другими семьями. Семья требует монополии - она требует от тебя, чтобы ты был за нее и против всех остальных. Ты вынужден оставаться на службе своей семьи, вынужден продолжать бороться во имя, во славу своей семьи. Семья учит тебя амбициям, конфликту, агрессии. В коммуне ты будешь менее агрессивным, более непринужденным с остальным миром, потому что знаешь столько разных людей.

Поэтому на месте семьи я хотел бы видеть коммуну, где все будут друзьями. Даже мужья и жены должны быть не более чем друзьями. Их брак должен быть просто соглашением между ними - они решили быть вместе, потому что счастливы вместе. В то мгновение, как один из них решает, что возникает несчастье, тогда они просто расстаются. Не нужно никакого развода - не было никакого брака, поэтому нет и никакого развода. Человек живет спонтанно.

Когда ты живешь несчастно, мало-помалу ты привыкаешь к несчастью. Никогда, ни на мгновение человек не должен терпеть никакого несчастья. Может быть, в прошлом жить с этим мужчиной было хорошо, радостно, но если это больше не радостно, ты должна из этого выйти. И нет необходимости в том, чтобы быть разрушительными или злыми, не нужно носить в себе никакой обиды - потому что ничего нельзя сделать с любовью. Любовь похожа на порыв ветра. Ты видишь... он просто приходит. Если он есть, он есть. Потом его нет. А если его нет, его нет. Любовь - это тайна, и манипулировать ею невозможно. Любовью нельзя манипулировать, любовь нельзя узаконить, к любви нельзя вынудить - ни по какой причине.

В коммуне люди будут жить вместе просто ради сущей радости быть вместе, без всякой другой причины. И когда радость исчезает, они расстаются. Может быть, это грустно, но они должны расстаться. Может быть, ностальгия о прошлом все еще продолжается в уме, но они должны расстаться. Их долг друг перед другом состоит в том, чтобы не жить в несчастье; иначе несчастье входит в привычку. Они расстаются с тяжелым сердцем, но без обиды. Они ищут других партнеров.

В будущем не будет такого брака, каким он был в прошлом, не будет такого развода, каким он был в прошлом. Жизнь будет более текучей, более доверяющей. Будет больше доверия тайнам жизни, чем ясностей закона, больше доверия к самой жизни, чем к чему-либо еще - суду, полиции, священнику, церкви. И дети должны принадлежать всем - они не должны носить опознавательных знаков своей семьи. Они будут принадлежать коммуне; коммуна позаботится о них.

Это будет самый революционный шаг в истории - когда люди начнут жить в коммунах и начнут быть правдивыми, честными, доверяющими и продолжать более и более отбрасывать закон.

В семье любовь рано или поздно исчезает. Прежде всего, ее могло вообще не быть с самого начала. Может быть, это был брак по расчету - ради других мотивов, ради денег, власти, престижа. Может быть, любви не было с самого начала. Тогда дети рождаются из брачного ложа, в котором больше от смертного одра, - дети рождаются не из любви. С самого начала они оказываются брошенными. И это состояние нелюбви в доме делает их притупленными, нелюбящими. Они получают первый урок жизни от родителей, а родители не любят друг друга, и вместо любви происходит постоянная ревность, ссоры и гнев. И дети продолжают видеть уродливые лица своих родителей.

Сама их надежда разрушена. Они не могут поверить, что в их жизни случится любовь, если ее не случилось в жизни родителей. И они видят и других родителей, и другие семьи. Дети очень восприимчивы; они постоянно все видят и замечают. Когда они видят, что нет никакой возможности любви, они начинают чувствовать, что любовь бывает только в стихах - она существует только для поэтов, мечтателей и не имеет ничего общего с действительностью жизни. И как только ты научаешься идее, что любовь - это только поэзия, тогда она никогда не случится, потому что ты стал для нее закрытым.

Видеть, что она происходит, - это единственный способ позволить ей случиться в твоей собственной жизни. Если ты видишь, что твои отец и мать глубоко любят друг друга, живут в большой любви, заботятся друг о друге, сопереживают друг другу, уважают друг друга - тогда ты видел, как происходит любовь. Возникает надежда. Семя падает в твое сердце и начинает расти. Ты знаешь, что это случится и с тобой.

Если ты этого не видел, как ты можешь поверить, что это случится и с тобой? Если этого не случилось с твоими родителями, как это может случиться с тобой? Фактически ты сделаешь все для того, чтобы этого с тобой не случилось, - иначе это покажется предательством родителей.

Вот мое наблюдение о людях: женщины продолжают говорить глубоко в бессознательном: "Смотри, мама, я страдаю не меньше, чем страдала ты". Мальчики продолжают говорить: "Папа, не беспокойся, моя жизнь ничуть не менее несчастна, чем твоя. Я не пошел дальше тебя, я тебя не предал. Я остался таким же несчастным человеком, что и ты. Я несу цепь, традицию. Я твой представитель, папа, я не предал тебя. Смотри, я делаю те же самые вещи, что и ты делал с моей матерью, - я делаю это с матерью моих детей. И то, что ты делал со мной, я делаю со своими детьми. Я ращу их так же, как ты растил меня".

Сама идея о том, чтобы "растить" детей, абсурдна. Ты можешь, самое большее, не мешать, но не можешь "их растить". Сама идея о воспитании детей сущий вздор - и не только вздор, но и очень вредный, безмерно вредный. Ты не можешь воспитывать... Ребенок - это не вещь, его нельзя "сделать". Ребенок похож на дерево. Да, ты можешь помочь. Ты можешь подготовить почву, можешь принести удобрения, можешь его поливать, можешь следить за тем, получает ли растение достаточно света, - вот и все. Но в твои задачи не входит "растить" растение; оно растет само по себе. Ты можешь помочь, но не можешь его "вырастить" или "воспитать".

Дети - это великие тайны. В то мгновение, как ты начинаешь их воспитывать, в то мгновение, как ты начинаешь создавать в них образцы и характер, ты заключаешь их в тюрьму. Они никогда не смогут тебе этого простить. Но это единственный путь, которому они научатся, и они будут делать то же самое со своими собственными детьми, и так далее, и так далее. Каждое поколение продолжает передавать свои неврозы новым людям, которые пришли на землю. И каждое общество упорствует во всем своем безумии, несчастье.

Нет, теперь нужно что-то совершенно другое. Человек достиг совершеннолетия, и семья отжила свое; у нее на самом деле нет никакого будущего. На смену семье придет коммуна, и это будет гораздо благоприятнее.

Но жить вместе в коммуне могут только медитативные люди. Только если вы умеете праздновать жизнь, вы сможете быть вместе, сможете быть любящими. Старый вздор о том, чтобы монополизировать любовь, должен быть отброшен, и только тогда вы можете жить в коммуне. Если вы продолжаете носить старые идеи о монополии - что твоя женщина не должна держать за руку никого другого, и твой муж не должен смеяться ни с кем другим, - если ты носишь все эти вздорные вещи в уме, тогда ты не сможешь стать частью коммуны.

Если твой муж смеется с кем-то другим, хорошо. Твой муж смеется - смех всегда хорош. С кем это происходит, не имеет значения, - смех хорош, смех ценен. Если твоя женщина держит кого-то за руку, хорошо! Течет тепло - поток тепла хорош, это ценность. С кем это происходит, это несущественно.

И если это происходит с твоей женщиной, со многими людьми, это будет продолжать происходить и с тобой. Если это перестало происходить с кем-то другим, тогда это перестанет происходить и с тобой. Вся эта старая идея просто глупа! Это все равно что если ты будешь говорить мужу, если он куда-то уходит: "Не дыши больше нигде. Придя домой, можешь дышать сколько хочешь, но только рядом со мной. Снаружи задерживай дыхание, стань йогином. Я не хочу, чтобы ты дышал где-то еще". Это кажется глупым - но почему тогда любовь не должна быть как дыхание?

Любовь есть дыхание. Дыхание - это жизнь тела, а любовь - это жизнь души. Она гораздо важнее дыхания. Когда муж уходит, ты настаиваешь на том, чтобы он не смеялся ни с кем другим, по крайней мере не с другой женщиной. Он не должен быть любящим ни с кем другим. Двадцать три часа он должен быть нелюбящим, а потом один час, в постели с тобой, он будет притворяться любящим? Ты убила любовь, она больше не течет. Если двадцать три часа он должен оставаться йогином, сдерживать любовь, думаешь ли ты, что он сможет внезапно расслабиться на один час? Это невозможно. Ты разрушаешь этого мужчину, ты разрушаешь эту женщину, и тогда вы друг другу надоедаете, вам становится скучно. Тогда ты начинаешь чувствовать: "Он меня не любит!", тогда как сама создала все своими руками. И он начинает чувствовать, что ты не любишь его и больше не так счастлива, как раньше.

Когда люди встречаются на пляже, когда они встречаются в саду, когда они на свидании, ничто не определенно и все текуче; оба счастливы. Почему? Потому что они свободны. Птица на крыле - это одно, и та же самая птица в клетке - совершенно другое. Они счастливы, потому что свободны.

Человек не может быть счастливым без свободы, а ваша старая семейная структура разрушила свободу. И поскольку она разрушила свободу, она разрушила и счастье, она разрушила и любовь.

Это было своего рода мерой выживания. Да, так или иначе это защищало тело, но разрушало душу. Теперь в этом нет необходимости. Мы должны защитить и душу. Это гораздо существеннее и гораздо важнее.

У семьи нет будущего, по крайней мере в том смысле, в котором ее понимали до сих пор. Будущее есть у любви и отношений. "Муж" и "жена" станут уродливыми и грязными словами.

И каждый раз, когда ты монополизируешь женщину или мужчину, естественно, ты монополизируешь и детей. Я совершенно согласен с доктором Томасом Гордоном, который говорит: "Я считаю всех родителей потенциальными угнетателями детей, потому что сам способ воспитания детей основывается на власти и авторитете. Я считаю разрушительным представление многих родителей: "Это мой ребенок, и я могу делать со своим ребенком, что хочу". Это насильственно, это разрушительно". Ребенок не вещь, не стул, не машина. Ты не можешь делать с ним, что захочешь. Он появляется из тебя, но тебе не принадлежит. Он принадлежит существованию. Ты, самое большее, заботишься о нем; не становись его собственником.

Но вся идея семьи - это идея владения: владения собственностью, владения женщиной, владения мужчиной, владения детьми. А собственничество ядовито; поэтому я против семьи. Но я не говорю, что те, кто действительно счастлив в семье - кто остается текучим, живым, любящим, - должны ее разрушить. Нет, в этом нет никакой необходимости. Их семья уже коммуна, небольшая коммуна.

И конечно, еще большая коммуна будет гораздо лучше, в ней будет больше возможностей, больше людей. Разные люди будут приносить разные песни, разные люди будут приносить разные стили жизни, разные люди будут приносить разные ветры, разные люди будут приносить разные лучи света - и на детей будет изливаться как только возможно больше разных стилей жизни, и они смогут выбирать, и у них будет свобода выбирать.

И они должны быть обогащены тем, чтобы знать многих женщин, чтобы они не были одержимы лицом матери или ее образом жизни. Тогда они смогут любить больше женщин, больше мужчин. В жизни будет больше от приключения.

Я слышал...


Мать пришла в большой магазин и отвела сына в отдел игрушек. Увидев гигантскую лошадку-качалку, он взобрался на нее и катался целый час.

- Ну, слезай, сынок, - взмолилась мать, - я должна идти домой, чтобы приготовить ужин твоему отцу.

Но малыш отказался сдвинуться с места, и все ее усилия были напрасны. Продавец отдела игрушек тоже попытался уговорить малыша, но не добился никакого успеха. В конце концов, в отчаянии, они позвали психиатра магазина.

Он потихоньку подошел к мальчику и прошептал ему на ухо несколько слов, и тотчас же тот спрыгнул с лошадки и подбежал к матери.

- Как вам это удалось? - спросила пораженная мать. - Что вы ему сказали?

После некоторого колебания психиатр ответил:

- Вот все, что я ему сказал: "Если ты сейчас же не спрыгнешь с этой лошадки-качалки, сынок, я вышибу из тебя мозги!"


Люди рано или поздно узнают, что работает страх, что работает авторитет, что работает власть. А дети так беспомощны и так зависимы от родителей, что вы можете их испугать. И это становится вашей техникой, чтобы их эксплуатировать и угнетать, и им некуда от вас деваться.

В коммуне им будет куда уйти. У них будет много дядь и теть, и много других людей - они будут не так беспомощны. Они не будут в ваших руках до такой степени, как сейчас. У них будет больше независимости, меньше беспомощности. Вам будет не так легко их вынудить к чему-то силой.

И все, что они видят дома, это несчастье. Иногда, да, я знаю, иногда муж и жена любят друг друга, но каждый раз, когда они любят друг друга, это всегда лично. Дети об этом ничего не знают. Дети видят только уродливые лица, уродливую сторону. Когда мать и отец любят друг друга, они любят друг друга за закрытыми дверями. Они ведут себя тихо, чтобы не позволить детям узнать, что такое любовь. Дети видят только их конфликт - как они ссорятся, пилят, бьют друг друга, грубым или тонким образом, оскорбляют друг друга, унижают друг друга. Дети непрерывно видят, что происходит.


Мужчина сидит в гостиной и читает газету; к нему подходит жена и дает ему пощечину.

- За что это? - спрашивает возмущенный муж.

- За то, что ты паршивый любовник.

Через некоторое время муж подходит к жене, которая сидит и смотрит телевизор, и дает ей звучный шлепок.

- За что это? - вопит она.

- За то, что ты знаешь разницу, - отвечает он.


Это продолжается и продолжается, и дети постоянно наблюдают, что происходит. И это жизнь? И для этого предназначена жизнь? Они начинают терять надежду. Прежде чем они вошли в жизнь, они уже потерпели поражение; они приняли свое поражение. Если их родители, такие мудрые и сильные, не смогли добиться успеха - на что могут надеяться они сами? Это невозможно.

И они учатся трюкам - трюкам того, как быть несчастным, трюкам того, как быть агрессивным. Дети никогда не видят, как происходит любовь. В коммуне будет больше возможностей. Любовь должна быть немного более вынесена на всеобщее обозрение. Люди должны знать, что любовь происходит. Маленькие дети должны знать, что такое любовь. Они должны видеть людей, которые заботятся друг о друге.

Но это очень древняя идея, очень старая идея - что можно ссориться на людях, но нельзя любить. Ссориться приемлемо. Ты можешь убить, это позволено. Фактически, когда два человека ссорятся, вокруг собирается толпа, чтобы увидеть, что происходит, и все этому радуются! Именно поэтому люди продолжают читать и наслаждаться историями об убийствах, захватывающими детективными романами.

Убийство позволено, но не любовь. Если ты любишь на людях, это считается непристойным. Это абсурдно - любовь непристойна, а убийство не непристойно? Влюбленные не должны быть любящими на людях, а генералы могут продолжать ходить на людях, показывая все свои медали? Это убийцы, и это медали за убийство! Эти медали показывают, сколько человек они убили, сколько человек они разрушили. Это ли не непристойно?

Это должно считаться непристойностью. Никому нельзя разрешать ссориться на людях. Это непристойно; насилие непристойно. Как может любовь быть непристойной? Но любовь считается непристойной. Тебе приходится скрывать ее в темноте. Тебе приходится заниматься любовью так, чтобы об этом никто не знал. Тебе приходится делать это так тихо, крадучись... естественно, ты не можешь этим действительно наслаждаться. И люди не осознают, что такое любовь. И у детей в особенности нет никакой возможности узнать, что такое любовь.

В лучшем мире, в котором больше понимания, любовь будет везде и всюду. Дети будут видеть, что такое забота. Дети будут видеть, какую радость приносит забота о ком-то. Любовь должна быть более общепринятой, насилие должно быть более осуждаемым. Любовь должна быть более доступной. Двое людей, занимающиеся любовью, не должны беспокоиться о том, чтобы об этом никто не узнал. Они должны смеяться, они должны петь, они должны кричать от радости, чтобы вся округа знала, что кто-то кого-то любит - кто-то занимается любовью.

Любовь должна быть таким подарком. Любовь должна быть такой божественной. Она священна.

Ты можешь опубликовать книгу о том, как человека убили, это приемлемо, это не порнография - для меня это порнография. Нельзя опубликовать книгу о том, как обнаженные мужчина и женщина крепко обнимают друг друга, - это порнография. Этот мир до сих пор был против любви. Твоя семья против любви, твое общество против любви, твое государство против любви. Вообще чудо, что все еще сохранилось немного любви, и невероятно, что любовь все еще продолжается - она не должна была бы, это лишь небольшая капля в океане. Но просто чудо, что она выжила среди стольких врагов. Она не была разрушена полностью - это чудо.

В моем видении коммуна состоит из любящих людей, которые живут вместе без всякого противоборства друг с другом, без всякого соревнования друг с другом, с любовью, которая течет, которая более доступна, без всякой ревности или чувства собственности. И дети принадлежат всем, потому что они принадлежат существованию - о них заботится каждый. И они такие красивые люди - эти дети, - кто о них не позаботится? И у них есть столько возможностей видеть разных людей в состоянии любви, и каждый человек живет по-своему. Они станут богаче. И я вам скажу, что если в мире будут существовать такие дети, никто из них не будет читать "Плэйбой"; в этом не будет необходимости. И никто из них не будет читать "Камасутру" Ватсаяны, не будет необходимости. Фотографии голых людей исчезнут. Они просто показывают голодающий секс, голодающую любовь. Мир станет почти не сексуальным, таким он будет любящим.

Ваши священник и политики создали все виды непристойности в мире. Они породили все, что только есть уродливого. И ваша "семья" играет в этом большую роль. "Семья" должна исчезнуть. Она должна исчезнуть в большей версии коммуны, жизни, не основанной на маленьких отождествлениях, более текучей.

В коммуне кто-то будет буддистом, кто-то индуистом, кто-то джайном, кто-то христианином, кто-то евреем. Если семья исчезает, автоматически исчезает и церковь, потому что семья принадлежит церквям. В коммуне будут дрейфовать все виды людей, все виды религий, все виды философий, и у ребенка будет возможность учиться. В один день он пойдет в дядей с церковь, в другой день, с другим дядей - в храм и узнает, что все это есть, и что у него есть выбор. Он может выбирать и решать, к какой религии хочет принадлежать. Ничто ему не навязывается.

Жизнь может стать раем здесь и сейчас. Нужно только удалить преграды. Семья - одна из величайших преград.

* * *
Вы читали Ошо "Любовь. Свобода. Одиночество". Произведение ОШО (Бхагаван Шри Раджниш) разбито на три части: Ошо о Любви, Ошо о Свободе, Ошо об Одиночестве (содержание справа).
Вся мудрость любви и жизни - от Омара Хайяма, Ошо и других великих людей!

.............
haiam.ru 

 


 
ГЛАВНАЯ
    
ОШО ЛЮБОВЬ   1
ОШО ЛЮБОВЬ   2
ОШО ЛЮБОВЬ   3
ОШО ЛЮБОВЬ   4
ОШО ЛЮБОВЬ   5
ОШО ЛЮБОВЬ   6
ОШО ЛЮБОВЬ   7
ОШО ЛЮБОВЬ   8
ОШО ЛЮБОВЬ   9
ОШО ЛЮБОВЬ  10
ОШО СВОБОДА 11
ОШО СВОБОДА 12
ОШО СВОБОДА 13
ОШО СВОБОДА 14
ОШО СВОБОДА 15
ОДИНОЧЕСТВО 16
ОДИНОЧЕСТВО 17
ОДИНОЧЕСТВО 18
ОДИНОЧЕСТВО 19
ОДИНОЧЕСТВО 20
     

 
Омар Хайям о жизни
Омар Хайям о любви
Омар Хайям о вине
Омар Хайям о счастье
Омар Хайям о женщинах

Мудрости жизни

Мир     Люди     Бог
Смысл жизни
Смерть
Любовь  Власть   Дураки
Вино   Ад и Рай  Дружба
Свобода
 

переводы Плисецкого:
рубаи 100   рубаи 200
рубаи 300   рубаи 400
рубаи 500
   
рубаи 600   рубаи 700
рубаи 800   рубаи 900
рубаи 1000
 
ВОСТОЧНАЯ мудрость
мудрые МЫСЛИ мудрецов
СЛОВА мудрых людей
ПРИТЧИ о семье

   

 
  haiam.ru.