на главную
 содержание:
  
роман о Хайяме   1
роман о Хайяме   2
роман о Хайяме   3
роман о Хайяме   4
роман о Хайяме   5
роман о Хайяме   6
роман о Хайяме   7
роман о Хайяме   8
роман о Хайяме   9
роман о Хайяме  10
роман о Хайяме  11
роман о Хайяме  12
роман о Хайяме  13
роман о Хайяме  14
роман о Хайяме  15
роман о Хайяме  16
роман о Хайяме  17
роман о Хайяме  18
роман о Хайяме  19
роман о Хайяме  20
роман о Хайяме  21
роман о Хайяме  22
роман о Хайяме  23
роман о Хайяме  24
роман о Хайяме  25
роман о Хайяме  26
роман о Хайяме  27
вместо эпилога
словарь
подборка стихов рубаи

   
омар хайям  лучшее:
 
хайям омар  о жизни

хайям омар  о любви

хайям омар   о вине

хайям омар  счастье

хайям омар   о мире

хайям омар  о людях

хайям омар   о боге

хайям   смысл жизни
 
хайям мудрости жизни
 
омар хайям и любовь
омар хайям и власть
омар хайям и дураки
  
рубаи   100
рубаи   200
рубаи   300
рубаи   400
рубаи   500
  
рубаи   600
рубаи   700
рубаи   800
рубаи   900
рубаи  1000
   

Рассказы об Омаре Хайяме: рассказ о том, как Омар Хайям и его друзья беседуют под звездами

 
Роман Г. Гулиа "Сказание об Омаре Хайяме"
(истории основаны на достоверных фактах)


17. Здесь рассказывается о том, как Омар Хайям и его друзья беседуют под звездами

Чернильное небо. Чернильная земля. И сама обсерватория во мраке. Хазини слегка поднял противоположный глазу край алидады – и в бездонной дали возникает созвездие Лебедя. Лоукари и Омар Хайям любовались звездным небом – таким ясным и таким чистым сегодня ночью. Луна еще не взошла, и поэтому звезды словно золотые монеты на черном бархате.

Появился Васети. Он поднялся по винтовой лестнице с нижнего этажа, где производил некие математические вычисления.

Было слегка прохладно. И это благодаря Зайендеруду, который сладко шумел недалеко отсюда.

– Такая ночь для любви, – сказал хаким, – а мы с вами смотрим на небо. А ведь могли бы любоваться красавицами!

Хазини, не отрываясь от прорези алидады, сказал, что любая дева всегда лучше созвездия Девы. И всякую деву на земле, как и на небе, окружают Волопасы, Львы, Вороны, Гидры и прочее. Если любовь принять за некую эклиптику, то она пройдет как раз через Деву, а по обе стороны от нее, то есть эклиптики, окажутся Ворона с Гидрой и Волопас. Разве это не символично?

Шутка астронома, хоть и не блистала особым остроумием, развеселила ученых.

– Господин Хазини, – сказал Омар Хайям, – смотрит на небо, а на сердце у него самое обыкновенное, земное.

– Любовь соединяет и небо и землю воедино, – заметил Хазини.

– Согласен, – сказал хаким.

Васети сравнил любовь и поэзию. Последняя мертва без любви. Что на это скажет уважаемый хаким?

– Ничего не скажу, – отозвался тот. – Аксиома не требует доказательств. Это еще древние знали. Я держусь того мнения, что вообще нельзя отрывать любовь от поэзии – их надо называть единым словом.

– Я еще не знаю такого, – признался Васети.

Хаким обратился к Хазини:

– Оторвись на минутку от Девы. Послушай нас.

– Я смотрю на Лебедя, а не на Деву.

– Это сейчас все равно. Речь идет об очень важном.

Хаким был в особенном, приподнятом настроении: ему обещаны деньги на работы по определению расстояний до небесных светил, обещана помощь в распространении нового календаря «Джалали», и, наконец, девица по имени Айше согласилась подарить ему час-другой где-нибудь на берегах Зайендеруда…

Хазини отошел от астролябии, протер глаза:

– Так о чем это вы? О поэзии или о любви?

– О том и другом, – сказал Васети. – Мы ищем слово, которое объединило бы эти два прекрасных явления нашей жизни.

– Любовь и поэзию? – удивился Хазини.

– А что? Разве они не родные сестры?

– А куда же девать науку?

– – Любовь и поэзия выше!

Хазини с этим не согласился. И стал доказывать, что если без любви человечество не обходится в силу своего естества, то без поэзии прожить еще можно. Человек, то есть поэт, живет и вследствие этого сочиняет стихи и поет их. Значит, жизнь, а следовательно, и любовь выше поэзии.

Васети назвал эти рассуждения достойными какого-нибудь дебира – письмоводителя, – но никак не ученого. Он, Васети, уверен, что любовь и поэзия – одного корня, но назвать этот корень одним достойным именем пока затрудняется.

– Я не думал, что ты такой, – сказал Хазини.

– Какой? – насторожился Васети.

Было очень темно и невозможно следить за выражением лица собеседника. Однако, судя по голосам, по оттенкам их, друзья находились в добродушнейшем состоянии. Настроение хакима всегда передавалось им.

– Ты мне казался немного суховатым, – объяснил Хазини. – Твоя стихия – звезды. И больше ничего!

– Неужели свои мысли о любви я должен нести высоко, наподобие знамени?

Хаким вмешался в разговор. Он сказал:

– Спор пустой. Поверьте мне, друзья: человек одинаково обязан своим существованием и любви, и поэзии. Что же до их объединяющего имени, то оно существует. И знаете, как оно произносится?

Омар Хайям воздел руки к небу и торжественно провозгласил:

– Жизнь, друзья, жизнь!

Он обнял своих друзей, прижал каждого к груди.

– Вот так, как я обнял вас, – сказал он, – так и жизнь объемлет и любовь и поэзию. Если за поэзией не признавать права называться самой жизнью, значит, выхолостить ее. Как холостят баранов и прочих животных. Да, друзья мои, я пришел к этому выводу, прожив почти сорок пять лет.

Васети попытался поймать хакима на слове:

– Значит, ты поэт, хотя ты это и пытаешься отрицать.

Хаким энергично возразил:

– Я говорю о поэзии, а не о поэтах. Поэт – Фирдоуси. Поэты – Рудаки и Дакики. Поэт в наше время – хаким Санаи. А все те, кто наловчился сочинять бейты и рубаи, газели и касыды, – все эти «цари поэтов» при дворах, позорящие просвещенный слух, – дурацкие создания. Я говорю не об их поэзии. Я говорю не о поэзии, угодной шахам, султанам, хаканам и их многочисленным визирям. Это не поэзия! Это подобие поэзии, фальшивая подделка. Когда мудрые люди говорят слово «поэзия», значит, имеют в виду саму жизнь, то есть жизнь, продолжающуюся в поэзии, один из рукавов реки жизни. А река жизни – да будет вам известно! – широка и необъятна.

Васети сказал:

– Уважаемый хаким, нас сейчас трое. Над нами только звезды, а под нами спящий Исфахан. И мы должны говорить только правду. Верно говорю?

– Да, – подтвердил хаким. – Это условие нашей дружбы, общей работы и общей цели.

– Прекрасно! – воскликнул Васети. – Ответь мне, уважаемый хаким: что есть твои стихи?

Во вселенной наступила тишина. Секунда. Другая. Целая минута тишины! Омар Хайям обдумывал свой ответ: правдивый, искренний.

– Какие стихи ты имеешь в виду?

– Которые мы читаем на полях твоих геометрических вычислений и философских трактатов, – пояснил Васети.

Опять тишина во всей вселенной. Секунда. Другая. Целая минута тишины! И хаким ответил:

– Это часть моей жизни. – И скороговоркой добавил: – Но я не поэт. Это звание слишком высокое. – И еще добавил: – Эклиптика пронизывает все существо созвездия Девы. Очень жаль, что где-то рядом нет созвездия Поэзии…

– А Лира? – спросил Хазини.

– Это не совсем то. На ней может бренчать любой.

 

* * *
Вы читали главу (рассказ) из романа Г.Гулиа "Сказание об Омаре Хайяме"
Роман Г.Гулиа, повествующий об Омаре Хайяме, основан на достоверных, хотя и немногочисленных фактах жизни великого и легендарного Омара Хайяма.
Омар Хайям, персидский поэт, философ, учёный, являющийся классиком таджикской литературы, поскольку (как объясняют языковеды) и современный персидский, и таджикский языки развивались из средневекового персидского языка - фарси.
На нашем сайте собраны тысячи переводов стихов Хайяма, а также биографические статьи и художественные произведения о великом мудреце и стихотворце, которые ты всегда можешь читать и перечитывать.
Спасибо за чтение. Хайям жив!

........................
© Copyright: Омар Хайям

 


 

   

 
  Читать: текст романа об Омаре Хайяме, истории, рассказы про Хайяма онлайн.