на главную
 содержание:
  
роман о Хайяме   1
роман о Хайяме   2
роман о Хайяме   3
роман о Хайяме   4
роман о Хайяме   5
роман о Хайяме   6
роман о Хайяме   7
роман о Хайяме   8
роман о Хайяме   9
роман о Хайяме  10
роман о Хайяме  11
роман о Хайяме  12
роман о Хайяме  13
роман о Хайяме  14
роман о Хайяме  15
роман о Хайяме  16
роман о Хайяме  17
роман о Хайяме  18
роман о Хайяме  19
роман о Хайяме  20
роман о Хайяме  21
роман о Хайяме  22
роман о Хайяме  23
роман о Хайяме  24
роман о Хайяме  25
роман о Хайяме  26
роман о Хайяме  27
вместо эпилога
словарь
подборка стихов рубаи

   
омар хайям  лучшее:
 
хайям омар  о жизни

хайям омар  о любви

хайям омар   о вине

хайям омар  счастье

хайям омар   о мире

хайям омар  о людях

хайям омар   о боге

хайям   смысл жизни
 
хайям мудрости жизни
 
омар хайям и любовь
омар хайям и власть
омар хайям и дураки
  
рубаи   100
рубаи   200
рубаи   300
рубаи   400
рубаи   500
  
рубаи   600
рубаи   700
рубаи   800
рубаи   900
рубаи  1000
   

Рассказы об Омаре Хайяме: рассказ об одной ученой затее Омара Хайяма

 
Роман Г. Гулиа "Сказание об Омаре Хайяме"
(истории основаны на достоверных фактах)


20. Здесь рассказывается об одной ученой затее Омара Хайяма

Во дворе обсерватории был уголок, который особенно полюбился Омару Хайяму.

Если обогнуть здание обсерватории справа и идти вдоль ограды, узкая садовая дорожка приведет к кипарисам. Эти кипарисы стояли, словно воины, вдоль северной стены. И под их недреманным оком росли персиковые и грушевые деревья и вилась виноградная лоза. Это был прекрасный уголок, и хаким говаривал в шутку: «Вот где бы я желал вечно лежать: среди цветов и зелени и совсем недалеко от виноградной лозы».

Здесь стлался травяной ковер, и лежал он меж трех арыков, в которых протекала вода из Зайендеруда. Воистину райский уголок, могущий вдохновить не только поэта, но и ученого, отрешившегося от мира ради науки!

Хаким приказал расстелить на земле широкую скатерть, принести сюда ковров и подушек для полного удобства. И завтрак заказал на свой вкус – необычный, можно даже сказать, праздничный: жареную баранью ляжку, сдобренную вином, куропаток с рисом и шафраном и горячие пшеничные лепешки. Это была еда, к которой нельзя притрагиваться без вина. Поэтому вино было выбрано красное, тягучее, терпкое, предварительно остуженное. А своего друга Исфизари хаким попросил прихватить из дому чанг. Сей ученый муж отменно играл на чанге и недурно пел. Друзья хакима поразились: изысканный завтрак на свежем воздухе, притом в будний день!

На что хаким ответил:

– Он и будет будничным, наш дастархан. Поэтому прошу запастись бумагой и перьями.

Вот каким образом прекрасным летним утром ученые оказались на лужайке в саду обсерватории. Явились ближайшие сотрудники хакима Омара Хайяма: Абуррахмая Хазини, Абу-л-Аббас Лоукари, Меймуни Васети и Абу-Хатам Музаффари Исфизари. Именно этих своих сотрудников особенно высоко ставил Омар Хайям, полагая, что они виднейшие ученые и что имена их со временем будут широко известны.

Но более всего поразило гостей Омара Хайяма вино: такого, казалось, они еще никогда не пробовали. Кроме вина, был припасен еще и шербет на тот случай, если кому-нибудь не захочется вина. Но ученые подтвердили в один голос, что предпочитают пить вино, чтобы им была уготована прямая дорога в ад.

– О уважаемый хаким, – сказал Хазини, – все это чудесно, но не объяснишь ли нам, ради чего накрыт этот необычный стол?

– Объясню, – пообещал хаким.

Было довольно жарко даже здесь, в тенистом уголке. Однако мурлыкали арыки, полнились чаши с холодным вином, и даже ветерок веял, и птицы пели прямо над головой.

Хаким усадил друзей, а сам выбрал себе место рядом с кувшином вина, ибо никому не доверял столь священное дело, каковое всегда возлагается на виночерпия. И сказал:

– Господа, мы будем есть и пить, но будем и беседовать, притом на тему очень серьезную. А посему прошу вас иметь наготове бумагу и перья. Делайте необходимые пометки, записывайте мысли – они очень пригодятся. А выбрал я этот уголок и еду соответственную потому, что новая работа всегда требует праздничного начала. – И добавил: – Если ее хочешь завершить успешно, тоже по-праздничному.

Сотрудники хакима переглянулись, давая понять друг другу, что ни о чем толком не осведомлены заранее и сейчас не все понимают…

Хаким попробовал мяса, поднял чашу, причмокнул губами. Его глаза загорелись и невольно обратились к небу, как бы благодаря аллаха за великое удовольствие.

За трапезой завязался разговор, и ученые незаметно окунулись в сферу, близкую им и любопытную для них. Начало беседе положил Омар Хайям. Он заметил, что любознательность, которою наделен человек, всегда служила толчком в науке, а поскольку любознательность беспредельна, как и сама жизнь, то и науке, стало быть, надлежит развиваться беспредельно. Что это значит? Возьмем простую вещь: уже древнейшие знали, что один плюс один – это два. Но любознательность повела их дальше. И вот уже два умножается на два. И так далее. Это древнейшие. А древние сумели пойти еще дальше. Они занялись корнями. И потому-то сегодня можно утверждать, что квадраты равны корням, что квадраты равны числу, что корни равны числу. Идя дальше, можно утверждать: корни и число равны квадратам. И не только утверждать, но и доказывать! Наглядно. Геометрически. То же самое можно сказать и о другом утверждении алмукабалы: квадраты и число равны корням. То есть вырастает целая наука о числах, о корнях и квадратах. Но и здесь нет границы, и потому естествен переход к кубам.

Возьмем астрономию…

Тут хаким прервал самого себя и предложил выпить за астрономию – науку великую, прекрасную, как философия. И предложил попробовать куропаток с рисом под шафраном. Он это говорил, как хозяин пиршества, как глава его. Ибо и в этом деле хаким был большой мастак.

А потом продолжал:

– Птоломей – этот древний египтянин – создал стройную науку о светилах, о мироздании. И близко подошел к истине: все вертится вокруг Земли. Не так ли? Но вот проходит тысячелетие, и Сиджихи, по словам великого Бируни, заявляет, что Земля стоит на месте, но вертится вокруг себя, подобно волчку. Это подтверждает и сам Бируни! Но слушайте дальше. Бируни восхваляет Птоломея, но сам в конце жизни приходит к противоположному выводу: Солнце стоит на месте, а вращаются вокруг него светила и Земля, разумеется!

Хаким оглядел своих друзей: он весь сиял, он, казалось, был на седьмом небе. Он очень любил, когда что-либо опровергали, и очень не любил, когда твердили нечто заученное, установившееся. Если, говаривал он, мы будем твердить одно и то же, кто же поведет нас дальше по дорогам познаний? Так он говаривал…

– Наверное, тут могла вкрасться ошибка, – продолжал Омар Хайям. – Мало высказать мысль, ее надо подтвердить опытом. Бируни этого не сделал.

– Справедливо, – сказал Васети.

– Во всяком случае, это дело будущего. Что я хочу сказать? Мысль не должна застаиваться, успокаиваться – вот что! И мы собрались здесь для того, чтобы заявить об этом. Согласны со мной?

Вопрос был обращен ко всем. И ответ не составлял труда, ибо известно, что успокоившийся ум – мертвый ум. Исфизари тронул басовую струну, и над лужайкой поплыл ровный, низкий звук, подобный мужскому голосу.

– Это значит «да», – пропел ученый.

– Чаши! – воскликнул хакпм.

И пять рук с чашами поднялись кверху, чтобы все это видело небо, чтобы знало оно, что все пьют поровну и без остатка.

Птицы, сидевшие на деревьях, вспорхнули, лепестки, белые и розовые, посыпались на землю. И украсили стол драгоценными монетами – живыми и ароматными.

Хакима с некоторых пор занимало одно очень важное дело. И он сообщил какое… Он раздобыл работы древних греков, а также книги Абу-л-Хасана Сабита ибн Курры Ал-Харрани и Ибн аль-Хайтама и других ученых. Он напомнил своим друзьям слова Архимеда, которые сохранили ученые, а именно: «Всякая стоячая жидкость не движется, и ее форма – форма шара». Это утверждение подлежало, по мнению Омара Хайяма, особому рассмотрению ввиду того интереса, который вызывает оно в связи с формами небесных светил. Архимед, продолжал развивать свою мысль хаким, написал книгу об устройстве небесной сферы, воспроизводящем круговращение небесных светил…

– Об этом писал еще и Прокл, – заметил Лоукари.

– Совершенно верно.

– Многие писали, – добавил Васети.

– Возможно, – согласился хаким.

– Мне кажется, – сказал Васети, – что можно попытаться опровергнуть Птоломея, но вряд ли это удастся.

– Почему? – спросил хаким настороженно.

– Это был большой ученый. Ничего зря не говорил. Воистину бог!

– И тем не менее… – Хаким взял куропатку и полюбовался ею.

Хазини решительно восстал против обожествления даже самого Аристотеля, даже самого Фирдоуси и Ибн Сины. Это ничего общего не имеет с подлинной наукой…

– Из тебя вышел бы неплохой асассин, – с улыбкой проговорил Васети.

– А почему бы и нет? – неожиданно для друзей признался Хазини.

Но слова эти восприняли как шутку: в самом деле, какой асассин из Хазини, вечно погруженного в тайны мироздания?

– Я сейчас закончу свою мысль, – сказал хаким, – не буду вас долго мучить. Да и себя тоже… Дело в том, что Архимед попытался определить расстояние от поверхности Земли до Луны. Он указал количество стадий от Луны до Меркурия, от Меркурия до Венеры, от Солнца до Марса. И так далее. Словом, этот грек дерзнул. И у нас под рукою имеются величины этих расстояний. Я не думаю, что они очень уж точные.

И Омар Хайям и на этот раз блеснул своей отличной памятью. Он напомнил Архимедовы цифры. Вот они: расстояние от Земли до лунной орбиты – стадий 554 мириад и 4130 единиц; от Луны до солнечной орбиты – стадий 5026 мириад и 2065 единиц; от нее до орбиты Венеры – стадий 2027 мириад и 7165 единиц; от нее до орбиты Марса – стадий 4054 мириад и 1108 единиц; от нее до орбиты Юпитера – стадий 2027 мириад и 5065 единиц; от нее до орбиты Сатурна – стадий 4037 мириад и 2065 единиц… Затем хаким Омар Хайям перевел все эти греческие меры в количество фарсангов.

Его друзья еле поспевали за ним, чтобы записать числа, со многими из которых были знакомы еще со школьной поры, но почему-то не приходило в голову подвергнуть их проверке или сомнению.

Высказав предварительные соображения, хаким подошел к главному предмету разговора:

– Господа, я освежил в вашей памяти все давно вам знакомое. Не кажется ли вам вполне естественным, если мы сами попытаемся измерить указанные расстояния? Каково ваше мнение?

И хаким спокойно принялся за куропатку, сказав, что весь превращается в слух. Он сидел ровно, расправив плечи, подогнув под себя ноги. На нем был синего цвета халат из однотонного шелка. И белье проглядывало на груди – бледно-голубого, воистину снежного цвета. Хаким был очень крепок, несмотря на свои сорок пять лет или около того.

Первым поддержал Хазини. Сотни лет тому назад измеряли расстояния до светил. Почему бы не заняться измерением сейчас, когда имеются хорошие приборы, когда знаний больше, гораздо больше…

Тут его перебил Васети:

– Вспомни, Хазини, что говорил Ибн Сина. А говорил он, что нынешние знания суть рассеянные знания древних.

– Возможно, в философии, но в астрономии после Архимеда накопилось немало любопытного. Я хочу высказать свое мнение: давайте попытаемся все измерить заново.

Лоукари и Исфизари высказались в том смысле, что следовало бы прежде обдумать пути и способы, ибо в этом и заключена вся трудность. Надо дерзать со знанием и умеючи. А есть ли и то, и другое?.. То есть достаточно ли знаний и умения?..

– Об этом я и хотел посоветоваться, – сказал хаким, с удовольствием запивая куропатку вином.

По мнению Лоукари, прежде всего необходимо определить, как говорили греки, базис. То есть прямую. Причем от точного измерения ее и зависит весь результат работы. А угловые измерения провести при нынешних астролябиях или квадратах не так уж трудно…

Хаким поддержал его кивком.

– Я сейчас представляю себе некую карту наших городов, – говорил Лоукари. – Вот, скажем, Исфахан, а на север от него – город Савас. Там много ученых. Или взять хотя бы Ормуз на юге. Или Киш, недалеко от Ормуза. Или Шираз. Можно пойти на восток от Исфахана: скажем, до Нишапура или Балха. Можно взять и другие города: Бухару и Самарканд. Предпочтительнее большие расстояния, ибо при этом меньше будет ошибок.

Хаким еще раз кивнул.

– А способы измерений? – спросил Васети.

– Обычные.

– При помощи караванов?

– А каким же еще образом?

– Я этого не знаю, – сказал Васети.

В эту минуту готов был разгореться жаркий спор, однако хаким не допустил до этого. Он весело предложил чашу вина: после нее, дескать, все станет ясно…

– Ведь вино наш друг? – вопросил он. – Не правда ли?

Ученые дружно согласились с этим.

– В таком случае – за любовь!

И все опорожнили чаши. Еще бы: кому не хочется любви? Что можно иметь против нее? Хазини прочел некие рубаи, не назвав их автора. Вот содержание: хотя этот мир и украшают ради тебя, но не полагайся на него, ибо много таких, как ты, приходят и уходят; похищай свою долю счастья, не то похитят ее другие…

Хаким погрозил пальцем своему другу. Он не любил, когда читали ему его же стихи. Он краснел при этом, точно уличенный в шалостях…

– Довольно об этом, – сказал хаким, – вернемся к тому, о чем говорил уважаемый Лоукари… Верно, нужен базис. А измерение его что же?.. – Омар Хайям задумался. – Его надо проводить обычным способом. Берем караван. Сколько фарсангов проходит он в час? Это можно определить. Сколько часов провел он в пути? Это тоже можно установить. Таким образом, мы получим расстояние между двумя крайними точками базиса.

Лоукари сказал, что все это верно. Но чем дальше будут отстоять эти точки друг от друга, тем менее вероятна ошибка, точнее, тем меньше будет ее числовое значение…

– Однако точки следует брать на одном и том же меридиане, – сказал Васети. – Это значительно облегчит измерение.

– Стало быть, с севера на юг? – спросил хаким.

– Или наоборот, – ответил Васети.

– Это будет видно. – Хаким казался озабоченным. И он сказал: – Давайте выпьем за наше начинание. Нам придется испрашивать разрешение на расходы у его величества. Что скажете, господа? Беремся за дело?

Лоукари поднял чашу.

То же самое сделал и Васети.

Их примеру последовали Хазини и Исфизари. А за Омаром Хайямом дело не стало: он уже пил из чаши и швырнул ее в кусты, опустошив.

– А теперь послушаем чанг! – воскликнул он. – Что может быть лучше музыки в таком саду?!

Он нагнулся, опустил ладонь в арык и смочил себе лоб.

– Мы чуть не перессорились, – сказал он, улыбаясь, – а жизнь все-таки хороша. Что скажешь, господин Исфизари?

А тот в ответ поднял чанг и ударил по струнам.
 
* * *
Вы читали главу (рассказ) из романа Г.Гулиа "Сказание об Омаре Хайяме"
Роман Г.Гулиа, повествующий об Омаре Хайяме, основан на достоверных, хотя и немногочисленных фактах жизни великого и легендарного Омара Хайяма.
Омар Хайям, персидский поэт, философ, учёный, являющийся классиком таджикской литературы, поскольку (как объясняют языковеды) и современный персидский, и таджикский языки развивались из средневекового персидского языка - фарси.
На нашем сайте собраны тысячи переводов стихов Хайяма, а также биографические статьи и художественные произведения о великом мудреце и стихотворце, которые ты всегда можешь читать и перечитывать.
Спасибо за чтение. Хайям жив!

........................
© Copyright: Омар Хайям

 


 

   

 
  Читать: текст романа об Омаре Хайяме, истории, рассказы про Хайяма онлайн.