Омар Хайям и другие - поэты и философы востока.
читаем мудрые притчи и красивые стихи.

 .
ГЛАВНАЯ
содержание:

 
Рудаки
  
Рудаки
  
Рудаки
  
Рудаки
  
Насир Хосров
  
Насир Хосров
  
Насир Хосров
  
Омар Хайям
  
Омар Хайям
  
Руми
 
Руми
  
Руми
  
Руми
  
Руми
  
Руми

   
хайям о жизни
хайям о любви
хайям о вине
хайям о счастье
хайям о мире
хайям о людях
хайям о боге
о кувшине
о смысле жизни
о смерти
 
мудрости жизни
 
хайям и любовь
хайям и власть
хайям и дураки
  
рубаи  100
рубаи  200
рубаи  300
рубаи  400
рубаи  500
  
рубаи   600
рубаи   700
рубаи   800
рубаи   900
рубаи 1000
 
восточная мудрость

Восточные стихи басни и притчи

Джалаладдин Руми

ПРИТЧИ и БАСНИ в СТИХАХ

СПОР О СЛОНЕ
Из Индии недавно приведен,
В сарае темном был поставлен слон,
Но тот, кто деньги сторожу платил,
В загон к слону в потемках заходил.
А в темноте, не видя ничего,
Руками люди шарили его.
Слонов здесь не бывало до сих пор.
И вот пошел средь любопытных спор.
Один, коснувшись хобота рукой:
«Слон сходен с водосточною трубой!»
Другой, пощупав ухо, молвил: «Врешь,
На опахало этот зверь похож!»
Потрогал третий ногу у слона,
Сказал: «Он вроде толстого бревна».
Четвертый, спину гладя: «Спор пустой —
Бревно, труба… он просто схож с тахтой».
Все представляли это существо
По-разному, не видевши его.
Их мненья — несуразны, неверны —
Неведением были рождены.
А были б с ними свечи — при свечах
И разногласья не было б в речах.
РАССКАЗ ОБ УКРАДЕННОМ ОСЛЕ
Внемлите наставлениям моим
И предостережениям моим!
Дабы стыда и скорби избежать,
Не надо неразумно подражать.
В суфийскую обитель на ночлег
Заехал некий божий человек.
В хлеву осла поставил своего,
И сена дал, и напоил его.
Но прахом станет плод любых забот,
Когда неотвратимое грядет.
Суфии нищие сидели в том
Прибежище, томимые постом,
Не от усердья к богу — от нужды,
Не ведая, как выйти из беды.
Поймешь ли ты, который сыт всегда,
Что иногда с людьми творит нужда?
Орава тех голодных в хлев пошла,
Решив немедленно продать осла.
«Ведь сам пророк — посланник вечных сил
В беде вкушать и падаль разрешил!»
И продали осла, и принесли
Еды, вина, светильники зажгли.
«Сегодня добрый ужин будет нам!» —
Кричали, подымая шум и гам.
«До коих пор терпеть нам, — говорят,—
Поститься по четыре дня подряд?
Доколе подвиг наш? До коих пор
Корзинки этой нищенской позор?
Что мы, не люди, что ли? Пусть у нас
Веселье погостит на этот раз!»
Позвали — надо к чести их сказать —
И обворованного пировать.
Явили гостю множество забот,
Спросили, как зовут и где живет.
Старик, что до смерти в пути устал,
От них любовь и ласку увидал.
Один бедняге ноги растирал,
А этот пыль из платья выбивал.
А третий даже руки целовал.
И гость, обвороженный, им сказал:
«Коль я сегодня не повеселюсь,
Когда ж еще, друзья? Сегодня пусть!»
Поужинали. После же вина
Сердцам потребны пляска и струна.
Обнявшись, все они пустились в пляс.
Густая пыль в трапезной поднялась.
То в лад они, притопывая, шли,
То бородами пыль со стен мели.
Так вот они, суфии! Вот они,
Святые. Ты на их позор взгляни!
Средь тысяч их найдешь ли одного,
В чьем сердце обитает божество?
Придется ль мне до той поры дожить,
Когда без притч смогу я говорить?
Сорву ль непонимания печать,
Чтоб истину открыто возглашать?
Волною моря пена рождена,
И пеной прикрывается волна.
Так истина, как моря глубина,
Под пеной притч порою не видна.
Вот вижу я, что занимает вас
Теперь одно — чем кончится рассказ,
Что вас он привлекает, как детей
Торгаш с лотком орехов и сластей.
Итак, мой друг, продолжим — и добро,
Коль отличишь от скорлупы ядро!
Один из них, на возвышение сев,
Завел печальный, сладостный напев.
Как будто кровью сердца истекал,
Он пел: «Осел пропал! Осел пропал!»
И круг суфиев в лад рукоплескал,
И хором пели все: «Осел пропал!»
И их восторг приезжим овладел.
«Осел пропал!» — всех громче он запел.
Так веселились люди до утра,
А утром разошлись, сказав: «Пора!»
Приезжий задержался, ибо он
С дороги был всех больше утомлен.
Потом собрался в путь, во двор сошел,
Но ослика в конюшне не нашел.
Раскинув мыслями, решил: «Ага!
Его на водопой увел слуга».
Слуга пришел, скотину не привел.
Старик его спросил: «А где осел?»
«Как где? — слуга в ответ. — Сам знаешь где
Не у тебя ль, почтенный, в бороде?!»
А гость ему: «Ты толком отвечай,
К пустым уверткам, друг, не прибегай!
Осла тебе я поручил? Тебе!
Верни мне то, что я вручил тебе!
Да и слова Писания гласят:
«Врученное тебе отдай назад!»
А если ты упорствуешь, так вот —
Неподалеку и судья живет!»
Слуга ему в ответ: «При чем судья?
Осла твои же продали друзья!
Что с их оравой мог поделать я?
В опасности была и жизнь моя!
Когда оставишь кошкам потроха
На сохраненье, долго ль до греха!
Ведь ослик ваш для них, скажу я вам,
Был что котенок ста голодным псам!»
Суфий слуге: «Допустим, что осла
Насильно эта шайка увела.
Так почему же ты не прибежал
И мне о том злодействе не сказал?
Сто средств тогда бы я сумел найти,
Чтоб ослика от гибели спасти!»
Слуга ему: «Три раза прибегал,
А ты всех громче пел: «Осел пропал!»
И уходил я прочь, и думал: «Он
Об этом деле сам осведомлен
И радуется участи такой.
Ну что ж, на то ведь он аскет, святой!»
Суфий вздохнул: «Я сам себя сгубил,
Себя я подражанием убил
Тем, кто в душе убили стыд и честь,
Увы, за то, чтоб выпить и поесть!»
РАССКАЗ О НЕСОСТОЯТЕЛЬНОМ ДОЛЖНИКЕ
Все потеряв — имущество и дом,
Муж некий деньги задолжал кругом.
И, в неоплатных обвинен долгах,
Он брошен был в темницу в кандалах.
Прожорлив, дюж — в тюрьме он голодал
И пищу заключенных поедал.
Не то что хлеба черствого кусок,
Корову он украл бы, если б мог.
Изнемогли от хищности его
Колодники узилища того
И наконец начальнику тюрьмы
Пожаловались: «Гибнем вовсе мы!
Безропотно мы жребий наш несли,
Пока злодея к нам не привели.
Он, осужденный просидеть весь век,
Всех нас погубит, подлый человек.
Едва нам пищу утром принесут,
Он у котла, как муха, — тут как тут.
На шестьдесят колодников еда
Его не насыщает никогда.
«Довольно! — мы кричим. — Оставь другим!»
А он прикидывается глухим.
Потом вечернюю несут еду
Ему — на радость, прочим — на беду.
А доводы его одни и те ж:
«Аллах велел — дозволенное ешь».
Так он бесчинства каждый день творит
И нас три года голодом морит.
Пусть от казны паек дадут ему
Или очистят от него тюрьму!
Мы умоляем главного судью —
Пусть явит справедливость нам свою».
Смотритель тут же пред судьей предстал
И жалобу ему пересказал:
Все расспросил судья и разузнал
И привести обжору приказал.
Сказал ему: «Весь долг прощаю твой.
Свободен ты! Иди к себе домой!»
«Твоя тюрьма — мой рай, — ответил тот,—
Мой дом и пища — от твоих щедрот.
Коль из тюрьмы меня прогонишь ты,
Умру от голода и нищеты».
«Когда несостоятельность твоя
Впрямь безнадежна, — говорит судья,—
То где твои свидетели?» — «Их тьма!
Свидетелей моих полна тюрьма».
Судья: «Несчастные, что там сидят,
Лишь от тебя избавиться хотят;
Они и клятву ложную дадут!»
Но тут весь при суде служащий люд
Сказал: «Хоть жди до Страшного суда,
Долгов он не заплатит никогда!
Его на волю лучше отпустить,
Чем целый век за счет казны кормить».
Судья помощнику: «Ну, если он
Действительно до нитки разорен,
Его ты на верблюда посади;
А сам — с глашатаями впереди —
Весь день его по улицам вози,
Всем о его позоре возгласи,
Что нищий он, чтоб ни одна душа
Ему не доверяла ни гроша,
Чтобы никто с ним ни торговых дел,
Ни откупных водить не захотел.
Всем возглашай, что суд ни от кого
Не примет больше жалоб на него,
Что ничего нельзя с него взыскать
И незачем в тюрьму его таскать!
О стонущий в оковах бытия!
Несостоятельность — вина твоя!
Нам от пророка заповедь дана.
«Неплатежеспособен сатана,
Но ловок он вводить людей в обман,—
Так не имей с ним дел!» — гласит Коран.
В делах твоих участвуя, банкрот
Тебя до разоренья доведет».
Был на базаре курд с верблюдом взят,
Поставивший дрова в горшечный ряд.
Бедняга курд о милости взывал,
Монету в руку стражнику совал,
Но все напрасно — так решил, мол, суд,
На целый день был взят его верблюд.
Обжора на верблюда сел. Пошли,
По городу верблюда повели,
Не умолкая, барабан гремел,
Народ кругом толпился и глазел.
И люди знатные, и голь, и рвань
Возле базаров, у открытых бань
Указывали пальцем. «Это он.
Он самый», — слышалось со всех сторон.
Глашатаи с трещотками в руках
На четырех кричали языках:
«Вот лжец! Мошенник! Низкая душа!
Он не имеет денег ни гроша!
Всем задолжать вам ухитрился он!
Да будет он доверия лишен!
Остерегайтесь дело с ним водить!
Он в долг возьмет — откажется платить!
Вы на него не подавайте в суд!
Его в темницу даже не возьмут!
Хоть он в речах приятен и хорош,
Но знайте, что ни скажет он, — все ложь.
И пусть он к вам придет в парчу одет —
Исподнего белья под нею нет.
Чужое платье поносить на час
Он выпросит и вновь обманет вас.
Он приведет корову продавать —
Не вздумайте корову покупать.
И помните, корову он украл
Иль простаку барыш пообещал.
И кто одежду купит у него,
Сам будет отвечать за воровство.
Когда невежды мудрое гласят,
Ты знай, что эта мудрость — напрокат!»
Так ездили, пока не пала тень.
Курд за верблюдом бегал целый день.
Обжора наконец с верблюда слез.
А курд: «Весь мой барыш дневной исчез.
Ты ездил целый день, и у меня
Соломы нет, не то что ячменя.
Плати!» А тот в ответ: «Соломы нет?
Как вижу я, рассудка дома нет,
Несчастный, в голове твоей пустой!
Ты сам ведь бегал целый день за мной.
Глашатаев громкоголосых крик
Седьмого неба, кажется, достиг!
Что разорен, что все я потерял,
Все слышали — ты только не слыхал.
Я от долгов судом освобожден.
«Да будет он доверия лишен!
Обманщик, надуватель он и лжец!» —
Кричали обо мне. А ты, глупец,
На что надеясь, бегал ты за мной,
Весь день терпя и духоту и зной?»
СПОР ГРАММАТИКА С КОРМЧИМ
Однажды на корабль грамматик сел ученый,
И кормчего спросил сей муж самовлюбленный:
«Читал ты синтаксис?» — «Нет», — кормчий отвечал.
«Полжизни жил ты зря!» — ученый муж сказал.
Обижен тяжело был кормчий тот достойный,
Но только промолчал и вид хранил спокойный.
Тут ветер налетел, как горы, волны взрыл,
И кормчий бледного грамматика спросил:
«Учился плавать ты?» Тот в трепете великом
Сказал: «Нет, о мудрец совета, добрый ликом!»
«Увы, ученый муж! — промолвил мореход.—
Ты зря потратил жизнь: корабль ко дну идет!»
НАПУГАННЫЙ ГОРОЖАНИН
Однажды некто в дом чужой вбежал;
От перепугу бледный, он дрожал.
Спросил хозяин: «Кто ты? Что с тобой?
Ты отчего трясешься, как больной?»
А тот хозяину: «Наш грозный шах
Испытывает надобность в ослах.
Сейчас, во исполненье шахских слов,
На улицах хватают всех ослов».
«Хватают ведь ослов, а не людей!
Что за печаль тебе от их затей?
Ты не осел благодаря судьбе;
Так успокойся и ступай себе».
А тот: «Так горячо пошли хватать,
Что и меня, пожалуй, могут взять.
А как возьмут, не разберут спроста —
С хвостом ты ходишь или без хвоста.
Готов тиран безумный, полный зла,
И человека взять взамен осла».
О ТОМ, КАК ХАЛИФ УВИДЕЛ ЛЕЙЛИ
«Ужель из-за тебя, — халиф сказал,—
Меджнун-бедняга разум потерял?
Чем лучше ты других? Смугла, черна…
Таких, как ты, страна у нас полна».
Лейли в ответ: «Ты не Меджнун! Молчи!»
Познанья свет не всем блеснет в ночи.
Не каждый бодрствующий сознает,
Что беспробудный сон его гнетет.
Лишь тот, как цепи, сбросит этот сон,
Кто к истине душою устремлен.
Но если смерти страх тебя томит,
А в сердце жажда прибыли горит,
То нет в душе твоей ни чистоты,
Ни пониманья вечной красоты!
Спит мертвым сном плененный суетой
И видимостью ложной и пустой.
О ТОМ, КАК ВОР УКРАЛ ЗМЕЮ У ЗАКЛИНАТЕЛЯ
У заклинателя индийских змей
Базарный вор, по глупости своей,
Однажды кобру сонную стащил —
И сам убит своей добычей был.
Беднягу заклинатель распознал,
Вздохнул: «Он сам не знал, что воровал!
С молитвой к небу обратился я,
Чтобы нашлась пропавшая змея.
А ей от яда было тяжело;
Ей, видно, жалить время подошло…
Отвергнута была моя мольба,
От гибели спасла меня судьба».
Так неразумный молится порой
О пользе, что грозит ему бедой.
И сколько в мире гонится людей
За прибылью, что всех потерь лютей!
.............................................................................
© Copyright: восточные стихи, поэты востока 

 


 
 

    

   

 
  Хайям и другие восточные поэты, поэзия востока.  Поэт 4 буквы. Восточные стихи притчи читать онлайн.